Несмотря на то, что я не любила Резу с самого начала, сейчас я люблю и хочу быть с ним. Но брак для нас невозможен. Если и была хоть малейшая капля надежды на то, что однажды мы сможем быть вместе, то сегодня она умерла. Он король. Он женат на Иране больше, чем он женат или когда-либо будет женат на какой-либо женщине. Он стремится сделать Иран независимым от иностранных держав, и я чувствую то же самое, стоя на своих собственных ногах и не полагаясь на мужчин. Я буду любить его на расстоянии, и я знаю, что он тоже будет любить меня. Грусть угрожает растопить мое сердце, но я не позволяю этому случиться. Если я копну достаточно глубоко, то найду крупицы счастья в этом невозможном любовном романе. Я чувствую себя счастливой оттого, что знала его, уважала и восхищалась им, чувствовала его сильное тело рядом со своим, его губы на моих губах и его руки, крепко обнимающие меня. Все это принадлежит мне, и я могу сохранить это.

Тегеран, 1935 г.

Тегеран, 1935 г.

A

шах, Реза сделал то, что он обещал. Он продолжал упорно трудиться, чтобы освободить страну от отсталого влияния религиозных лидеров, этнических восстаний и межплеменной вражды. На деньги, которые его правительство собирало с налогов, он построил множество дорог, мостов и железную дорогу, соединившую север Ирана с югом. Он также построил Тегеранский университет — первое современное высшее учебное заведение в стране — в дополнение к множеству школ для мальчиков и девочек.

Утром 23 ноября 1935 года, примерно через десять лет после того, как Реза был коронован, я слышу настойчивый стук в дверь внутреннего двора. Я рада, что теперь мне не нужно надевать чадру, когда я открываю дверь. Реза поощрял иранских женщин появляться на публике без хиджаба, и некоторые из них сделали это, но в основном эти женщины из состоятельных семей или иностранки. Первые иранские женщины, осмелившиеся появиться на улице без чадры, подверглись нападению или угрозам, и полиция предложила им защиту. Теперь я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы пойти в магазин на углу в одном головном платке.

“ Кто там? - Спрашиваю я.

“ Меня зовут Мохаммад Али Форуги. Я пришел повидать мадам Зину, ” довольно тихо произносит мужской голос по-французски. Мохаммад Али Форуги — премьер-министр! Я открываю дверь и вижу красивого бородатого мужчину средних лет в очках, хорошо сшитом бежевом костюме и галстуке.

- Меня зовут Зина, - нерешительно говорю я.

- Могу я, пожалуйста, войти?

“ Конечно, господин премьер-министр. Я отхожу в сторону, и он быстро закрывает за собой дверь. Он снимает шляпу. “Я приношу извинения за визит без предупреждения”.

Он следует за мной в дом, и когда я открываю дверь в гостиную, Вероника спускается по лестнице и замирает, как только видит нас. Ее глаза перебегают с Форуги на меня и обратно на него. На ее лице написан шок. Она узнала премьер-министра, вероятно, по фотографиям в газетах.

В гостиной я закрываю за нами дверь и приглашаю Форуги сесть.

- Чему я обязан удовольствием посетить вас, мистер Форуги?

“ Мадам Зина, еще раз приношу свои извинения за визит без предупреждения, но это срочное дело. Говоря, он смотрит мне прямо в глаза, но затем делает паузу, подбирая слова.

“ Пожалуйста, продолжайте. Я слушаю.

“Я должен попросить вас вмешаться, чтобы спасти жизнь хорошего человека. Я умоляю вас поговорить с Реза Шахом”.

Мои брови поднимаются. - Почему ты думаешь, что я смогу это сделать?

Он опускает взгляд. - Я знаю, что вы... друзья.

- У него много друзей.

“ Не совсем. Ты очень надежный друг.

-Кто тебе это сказал? - спросил я.

“Мадам Зина, я премьер-министр. Я многое знаю. Шах никогда не говорил со мной о вас, но другие говорили. Я предан шаху и буду продолжать служить ему. Детали ваших отношений с ним меня не касаются. Я глубоко уважаю вас. Все, кто тебя знает, высоко отзываются о тебе”.

Мои мысли путаются. Когда я спросил Березкина, откуда он так много знает обо мне, он сказал, что это его работа - знать вещи. Теперь премьер-министр Ирана говорит мне почти то же самое. Острая боль пронзает мой правый висок. Я хочу спросить, кто рассказал ему о моих отношениях с Резой, но это ничего не изменит. Я беру себя в руки. - Пожалуйста, скажи мне, что тебя беспокоит.

“Отец моего зятя, Мохаммад Вали Асади, приговорен к смертной казни. Он невиновен”.

Я делаю паузу. - За что его приговорили к смерти?

“В 1926 году Реза-шах выбрал его хранителем священной усыпальницы имама Резы в Мешхеде. Ты знаешь, что это такое?

“Да, это очень важно для мусульман-шиитов. Это в провинции Хорасан на северо-востоке”.