месяц спустя после того, как я отказалась от предложения полковника Реза Хана, одна из новых обитательниц пансиона, Вероника, помогает мне накрывать стол на девять персон в столовой. Кажется, что у нее в глазах встроена линейка, и она расставляет тарелки, ножи, вилки и ложки с идеальными интервалами. Ее волнистые светлые волосы собраны в пучок, а гладкая, безупречная кожа сияет. Она двигается элегантно и музыкально, за чем мне нравится наблюдать. После того как она наносит последние штрихи на розы в вазе посреди стола, она незаметно вытирает слезу с глаза. Я стряхиваю крошки с идеально накрахмаленной белой скатерти.

“ Ты можешь поговорить со мной, ” говорю я. - Я могу что-нибудь сделать?

Вероника улыбается и качает головой, но ее карие глаза наполняются слезами, а влага на щеках блестит в послеполуденном свете. Через открытое окно доносится смех. Мы оба выглядываем на улицу и видим, как дочь Вероники, Софи, и Вера гоняются друг за другом во дворе.

“Я так благодарна, ” говорит Вероник, “ что у Софи теперь есть Вера. Разве не удивительно, как быстро они стали лучшими подругами? Как будто они знали друг друга всю свою жизнь”.

“Их игры напоминают мне о моей сестре Анне”. Я вздыхаю, ставшая знакомой боль, которая поселилась в моем сердце, пульсирует с каждым ударом.

- Где она? - спросил я.

“ Она мертва. Вернулась в Россию.

- Мне очень жаль.

Я киваю. - А где остальные члены твоей семьи?

“Мои родители оба умерли, и я единственный ребенок в семье. Они умерли от болезни несколько лет назад. Моя мать была француженкой, отец русским. Мы жили в Париже, когда я была молода, а потом в Москве.” Она делает паузу, ее глаза говорят мне, что в ее сознании она вспоминает те времена. “Я вышла замуж за офицера, который сразил меня наповал. Его перевели сюда около четырех лет назад. Несколько месяцев спустя он умер от лихорадки. Она вытирает еще одну слезу и осторожно сморкается. “Я могла бы вернуться в Россию, я полагаю, но у меня там никого не было.…Семья моего мужа ненавидела меня. Они не хотели, чтобы он женился на мне, потому что я была бедна. Мой отец был пьяницей и игроком и проиграл все. Я решил остаться в Тегеране, обучая детей иностранцев французскому языку и игре на фортепиано. Это было неплохо. Затем богатый перс попросил меня выйти за него замуж, и я согласилась. Самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. ” Она опускает взгляд.

- Что случилось? - спросил я.

“Поначалу все было хорошо. Он был добр ко мне и Софи. Затем, постепенно, он показал свое истинное лицо. Например, если я готовила блюдо, которое ему не нравилось, он давал мне пощечину и называл бесполезным. Однажды я выступил против него и сказал, что он не имел права бить меня, и он избил меня сильнее. Он бил меня кулаками и пинал ногами. Я сразу же уехала, потому что боялась, что он может навредить Софи, и мы остались у подруги. Несколько недель спустя он развелся со мной. Подруга, у которой я жила, знала Ирину, и Ирина приютила меня. Я даже не могу...

“ Зина! Ирина кричит со двора. В ее голосе слышится настойчивость, которая беспокоит меня. Я бросаю взгляд на Веронику.

- Мне кажется, что-то случилось, - говорю я.

“ Иди, ” настаивает Вероника. - Поговорим позже.

Я киваю. “ Да. Мы должны.

Я выбегаю на улицу. Ирина держит за руку рыдающую пятнадцатилетнюю или шестнадцатилетнюю девочку, лицо которой покраснело, посинело и распухло. На девушке черная чадра, а другая молодая женщина в чадре разговаривает с Ириной приглушенным голосом. Разговор ведется на персидском, поэтому я многого не понимаю. Ирина поворачивается ко мне.

- Это Зара. Она нездорова. Отведите ее в свободную комнату наверху. Устройте ее поудобнее. Ей нужен отдых. Я скоро буду там.

Зара движется медленно, прихрамывая, ее трясет. Вера и Софи стоят в углу, с беспокойством наблюдая за происходящим.

“ Все в порядке, девочки, ” зову я. “ Почему бы вам не подняться наверх и не закончить свои картины? По дороге попросите Веронику угостить вас чем-нибудь. Она в столовой. Мы приготовили пончики”.

“Ура! Пончики!”

“ Подожди! Попроси Веронику принести пару пончиков и две чашки чая в свободную комнату, куда я веду Зару.

Мы с Зарой медленно поднимаемся наверх. Новая бордовая дорожка на полу с цветочной каймой мягко ложится у меня под ногами. Мы заменили изношенный халат неделю назад, после того как мы с Ириной покрасили стены. Только сегодня утром я вытер пыль в комнате, вымыл полы, сменил постельное белье и повесил свежие полотенца на полку в шкафу. Последние обитатели комнаты, армянская пара из Исфахана, ожидающая вступления во владение своим новым домом в Тегеране, уехали три дня назад. Я провожу Захру внутрь и помогаю ей лечь в кровать. Она смотрит на меня, ее темные глаза покраснели и опухли. На ее правой щеке большое синее пятно.

“ Салам, ” говорю я. - Хош амади. ” Привет и добро пожаловать. Я не могу сказать больше на языке Захры. Я должен дождаться, пока Вероника или Ирина поговорят с ней должным образом.