в конце марта, через пятьдесят пять дней после смерти Эсы, мы с Верой сидим с Ириной за деревянным кухонным столом и готовим пирожки. На посыпанной мукой поверхности разровняйте каждый кусочек теста до размера ладони и ложкой выложите смесь из приготовленного говяжьего фарша, натертых вкрутую яиц и пассерованного лука. Затем мы сближаем края теста и плотно скрепляем его пальцами. Я наблюдаю за сосредоточенными, серьезными усилиями Веры хорошо выполнять работу; это нелегко — навык, для совершенствования которого требуется время. Большая сковорода, наполненная горячим маслом, стоит на плите, готовая к обжариванию. Сквозь занавески, висящие перед окном, выходящим во внутренний двор, проникает отфильтрованный полуденный свет.

Пока мы работаем, Ирина рассказывает нам историю дома. Около пятнадцати лет назад богатый французский купец построил его после того, как женился на любви всей своей жизни — красивой русской женщине по имени Тамара из дворянской семьи. Они познакомились в Москве и были так влюблены друг в друга, что она сопровождала его, когда он ездил по делам. Когда они приехали в Тегеран, она была беременна их первым ребенком, и беременность оказалась тяжелой, поэтому они остались на некоторое время. Тогда Ирина работала акушеркой. Роды Тамары продолжались два дня, и торговец молился святым о спасении ее жизни и жизни ребенка. Он пообещал, что, если его жена и ребенок выживут, он передаст дом Ирине в знак благодарности. Он знал, что семья Ирины была убита, и был уверен, что это подношение найдет благосклонность у Бога. И это произошло. Тамара и ее маленький мальчик выжили, а Ирина стала владелицей большого дома, который она превратила в пансионат для иностранцев, посещавших Тегеран. В доме восемь спален, кухня, два санузла, столовая, кабинет, подвал и гостиная, в которой стоит пианино. То, что она была потрясающим поваром и дотошной домработницей, сделало его знаменитым и излюбленным местом отдыха иностранных гостей, особенно русских.

Ирина начинает жарить пирожки, в то время как мы с Верой продолжаем фаршировать и запечатывать их. Восхитительный аромат жареного теста наполняет кухню, и, наблюдая за Верой, я возвращаюсь в детство, когда мы с Анной помогали Ксении печь вкусные булочки. Я всегда ела первые пирожки, когда они были готовы, но еще очень горячими. Я разламывала их пополам и дула на них, чтобы они немного остыли. У меня всегда обжигало рот, но я любила его больше, чем любую другую еду. Теперь я закрываю глаза и вижу Ксению, стоящую у плиты и наблюдающую, как подрумяниваются пирожки, в то время как Анна жалуется, что ей следует брать первое, а не второе, но Ксения терпеливо объясняет, снова и снова, что, поскольку я самая старшая, мне всегда следует брать первое; второе такое же вкусное, если не еще лучше. Анна топает ногами и поджимает губы, но в конце концов не может удержаться и уплетает свои пирожки, хотя это не те, которые она хотела. Интересно, почему я никогда не давал Анне свои. Но я тоже была ребенком, и мне нравилось быть первой, получать то, чего не могла получить Анна. Сегодня я подарила Вере первое готовое блюдо.

Закончив свой рассказ, Ирина говорит: “Реза Хан снова заходил вчера, пока ты отдыхала, и просил о встрече”. Она стоит у плиты спиной ко мне. Гора готовых пирожков на столешнице рядом с ней продолжает расти. “ Ты заметила, как он на тебя смотрит? Я думаю, он может попросить тебя выйти за него замуж.

Я бросаю взгляд на Веру, которая, съев пирожки, снова сосредотачивается на замесе теста. “Вера, дорогая, не могла бы ты, пожалуйста, сбегать в нашу комнату и принести мне мою коричневую шаль?”

“У меня грязные руки. Может, мне сначала их помыть?”

“ Нет, дорогая, не нужно. Просто сходи за шалью.

Когда Вера выходит из кухни, я поворачиваюсь к Ирине. “ Выйти за него замуж? Серьезно? Это смешно! Мой муж только что умер.

“Прошло почти два месяца. В Персии сорок дней - это время траура после смерти мужа женщины. После этого она может снова выйти замуж”.

- А разве он не женат?

“У мусульманина может быть целых четыре жены. По-моему, это лучше, чем одна жена и любовница или две, когда он лжет жене”.

“ Четыре? Ты шутишь?

“ Без шуток. Большинство мужчин - козлы. По крайней мере, здесь они могут быть козлами открыто. Но, Зина, тебе не нужен мужчина. Если хочешь, можешь оставаться здесь со мной столько, сколько захочешь. Твоя помощь была даром Божьим”.

“Но как я собираюсь выжить — женщина с двумя детьми и без мужчины?”

“Две женщины с двумя детьми и без мужчины”.

“Даже в России это было бы непросто, если бы у меня не было много денег”.

- У меня достаточно денег. Я могу позаботиться о себе и могу помочь тебе встать на ноги. Не недооценивай себя. Мужчины подавляли женщин, говоря нам, что мы "слабый пол". Если уж на то пошло, мы сильнее их. Могут ли они рожать? Посмотри на меня, Зина. Если я могу стоять на своих собственных ногах, то и ты сможешь”.

На следующий день полковник Реза Хан просит о визите. После моего разговора с Ириной я подумала о том, что сказать, если он сделает мне предложение, поэтому я чувствую себя подготовленной. Когда я вхожу в гостиную, он в полной казачьей форме и смотрит на картину с изображением розовых роз в вазе на стене напротив окна. Я осторожно закрываю за собой дверь, и он поворачивается ко мне лицом. Его высокие черные кожаные ботинки так хорошо начищены, что я вижу в них свое отражение.