После того, как Стелла ушла с женщиной, в которой Полли узнала новую соседку Стеллы, Полли спустилась по стволу и положила в карман несколько преждевременно опавших желудей.

Она собрала осколки разбитой кофейной кружки женщины и завернула их в спортивную рубашку из своего рюкзака, надела кроссовку и засунула обглоданный карандаш за ухо.

Живот Полли все еще болел от спазмов, которые женщина испытала незадолго до того, как упала в обморок. По словам психотерапевта, которого она больше не видела, мозг Полли отражал то, что, по ее мнению, испытывали другие люди, как защитный механизм, позволяющий ей дистанцироваться от собственных эмоций.

Полли избегала времен и мест, где она могла столкнуться со страхом, горем или депрессией других людей, потому что чувства просачивались из других тел и привязывались к ней. У Полли было достаточно собственных страхов, с которыми нужно было бороться. Лучший способ избежать эмоций других людей - избегать людей, у которых они были. А поскольку эмоции были у всех, Полли избегала большинства людей. Одиночество устраивало ее, даже если это касалось окружающих ее взрослых.

Лесные эмоции были гораздо более управляемыми. Они накатывали подобно медленно движущемуся приливу. Если она достаточно долго сидела с деревом, крошечные толчки почти осознанности становились частью ее, не выдавая себя.

Человеческие чувства пришли с визгом, воем, грохотом.

Приближаясь к указателю на выходе из нового квартала, Полли дотронулась до щеки. Отпечаток коры на ее коже почти растворился.

С ее точки зрения, когда она поднималась на холм и огибала Оук-Ран по периметру, прямоугольники огороженных безлесных дворов выстроились ровными рядами, как кладбищенские участки. В каждом доме - надгробие в честь полутора тысяч пропавших деревьев.

Береза, клен, вяз, болиголов, гикори, ясень, ель, сосна и платан. Целый лес. Исчез. Она прижималась щекой к стольким видам, сколько могла, запечатлевая их мимолетную текстуру на своей плоти, прежде чем они исчезали.

Она сунула три желудя в карман и остановилась в начале дороги, где жила со своим дедушкой. Улица когда-то была затенена с обеих сторон зрелым лесом. Но теперь земля за домом Полли была открыта пустырем, расчищенным для Оук-Ран.

Вместо того чтобы идти домой, она сделала крюк к знаменитому кладбищу Сонная Лощина, одному из ее любимых мест отдыха.

Высокие сосны и дубы возвышались над холмистым кладбищем, состоящим из тропинок, которые вились между деревьями и вокруг валунов. Летние туристы все еще доедали вафли в своих отелях типа "постель и завтрак", но вскоре они должны были появиться, чтобы сделать селфи с примечательными умершими жителями Конкорда, штат Массачусетс.

Большинство кладбищенских дорожек были вымощены черным асфальтом, но Полли предпочитала тропинки на гребне холма, которые были отмечены утоптанными корнями деревьев и рыхлыми камнями.

Она провела пальцем по изогнутым краям потрепанных временем надгробий, многие из которых были украшены гравюрами, настолько размытыми ветром и дождем, что детали, принадлежащие мертвым, было невозможно прочесть. Полли запомнила местонахождение всех известных погибших жителей Конкорда. Каждый ребенок, выросший в городе, посещал это кладбище по крайней мере на одной школьной экскурсии, чтобы отдать дань уважения Эмерсону, Торо и Хоторну, среди прочих. Полли не слишком интересовали мертвые парни. Она пришла за Луизой Мэй.

Она провела кончиками пальцев по крошечному камню без опознавательных знаков, вырезанному в форме спящего ребенка, как она всегда делала по пути к Хребту Авторов. Она сомневалась, что кто-нибудь еще навещал давно умершего безымянного ребенка.

Кладбище бурлило жизнью. Большие тенистые деревья и травянистые лужайки усыпаны надгробиями, некоторые украшены флагами, цветами и памятными знаками.

Непритязательный камень отмечал могилу Луизы Мэй Олкотт. Небольшой камень, вросший в землю рядом с небольшим надгробием, был любимым местом размышлений Полли. Она бы подружилась с сестрами Олкотт, если бы их рождения не были разделены более чем полутора веками.

В углу могильной плиты ютилась небольшая гроздь желтоватых грибов. Полли опустилась на колени и приподнялась на локтях, чтобы осмотреть грибок, которого раньше не замечала на кладбище. Одни размером с мяч для гольфа, другие диаметром с мраморный шарик, грибы торчали из россыпи сухих листьев и лохматой травы. Гладкие куполообразные верхушки на ощупь были сухими и шелковистыми, как изящные произведения искусства.

Она легла на ковер из пушистого мха и ржавых сосновых иголок рядом с могилой Луизы Мэй. Над кружевным зонтиком из тонких ветвей кизила тянулись к облакам гигантские сосны. Полли заложила руки за голову и закрыла глаза.

Полли и ее мать часто сидели вместе на гранитном камне у подножия старого дуба и вместе читали "Маленьких женщин" всего в нескольких минутах ходьбы от дома Олкоттов и места их последнего упокоения.