На ночь после того, как они с Тоби сделали предложение о покупке своего дома, Хейзел уютно устроилась в постели рядом с Тоби, пытаясь вспомнить детали их будущего дома. Светильники, плитка, шкафы. Но единственным образом, который она смогла вызвать в воображении, был уютный силуэт дуба.

Однако после того, как они переехали, что-то в дереве изменилось.

Может быть, из-за ее утреннего настроения, из-за того, что она все еще злилась на Тоби, но дерево, казалось, поникло.

Ветки снова зашуршали, и упал второй предмет. Палка, но не палка. Что-то металлическое на конце поймало солнечный свет и блеснуло, отскакивая от земли. Карандаш.

Земля, казалось, качалась под Хейзел, когда она приближалась к дереву. Тротуар накренился, и волна непропорциональной тяжести потянула ее к дубу.

Сильная судорога схватила ее живот, заставив согнуться пополам. Прошло шесть недель. Зловещее напряжение, этот призрачный призыв, на который она жаждала ответить, сдавило ее грудь, которая, наконец, начала восстанавливать свою прежнюю форму, хотя и стала немного тяжелее и меньше высотой.

Судорога усилилась и отпустила, затем охватила ее снова. Она уронила кружку, которая разбилась, расплескав кофе на штанину джинсов, и согнулась на коленях. Как она могла двигаться дальше, если ее тело отказывалось забывать?

Хейзел оперлась обоими предплечьями о ствол, чтобы не упасть. Как только ее кожа коснулась дерева, она почувствовала дрожь в древесине. Та же высота, что и резонанс в ее дубовых половицах.

Все вокруг замедлилось.

Неопределимое ощущение захлестнуло ее. Не боль. Скорее, поток физического отчаяния. Чьи-то острые, но неточные воспоминания терзали ее разум. Пронизывающая печаль и одиночество пробрались когтями под ее кожу, проникли в ее мясистые части тела и обвились вокруг костей, прижимая ее тело к земле.

По мере того, как тоска — тоска, которая ей не принадлежала, — поселялась в ее костях, ее физический дискомфорт ослабевал. Момент разделенного горя охватил ее, как объятия чуткого друга.

Ее тело казалось вялым и мутным, трехмерные мысли - медленными, но яркими.

От земли поднимались сытные ароматы перегноя и разложения. И что-то еще. Запах. Но не запах? Ощущение, которому нет названия. Она впитала запах насекомого. Нет. не насекомого, а воспоминание о давно исчезнувшем насекомом, которое жевало опавший лист.

Она попыталась отползти назад, но суставы не слушались, словно щели между костями набились песком.

Водоворот чего-то более плотного, чем горе, более острого, чем одиночество, огромного, пустого и живого, пронесся по ее телу, как ветер, несущийся по слишком узкому туннелю, отчаянно стремящийся вырваться с другого конца. В голове Хейзел всплыло обещание, неясная сделка, сопровождаемая всепоглощающим спокойствием.

С трудом оторвавшись от дерева, она отошла на несколько дюймов. Шрам на ее предплечье, оставшийся после аварии, горел.

Она прислонилась к плоской гранитной плите, выступающей на два фута над землей, как естественная скамейка, у основания ствола. Точно так же, как история человечества с особой тяжестью висела в воздухе в Согласии, история ботаники и минералов дрожала в мозаике лишайника, стелющегося по древнему граниту. Участки мягкого мха плавали, как континенты, среди океанов белой чешуи. Две разные лианы, ни одну из которых Хейзел не узнала, змеились по поверхности, как морские чудовища.

По крайней мере, застройщик не натер камень, чтобы он соответствовал полированным гранитным прилавкам.

Карандаш, покрытый следами укусов, и единственная поношенная кроссовка лежали на земле у подножия дерева. Хейзел подняла глаза и увидела девочку лет двенадцати-тринадцати с длинными темными косами, сидящую на ветке, обе ноги болтаются в воздухе, одна нога в туфле такого же цвета, что и у колена Хейзел. Девушка, которую Хейзел узнала по дню открытых дверей, отпрянула назад, затем наклонилась, чтобы посмотреть на Хейзел.

Все еще стоя на четвереньках, Хейзел отползла назад, запыхавшаяся и дезориентированная. Туман в ее голове рассеялся, когда она отошла от дерева.

Мимо проехал серый "Вольво", выезжавший из ее района, затем ударил по тормозам и дал задний ход в сторону Хейзел. Стелла выскочила из машины и проворно побежала на трехдюймовых каблуках.

Девочка, которая уже наполовину спустилась с дерева, замерла, увидев Стеллу, и отступила на свой потайной насест. Она прижала палец к губам, умоляя Хейзел не выдавать ее укрытия.

Хейзел удалось кивнуть.

Духи Стеллы появились на секунду раньше, чем она сама.

“ Ты в порядке? Стелла опустилась на четвереньки рядом с Хейзел и положила руку ей на спину. “Мне позвонить в 911?”

“ Я в порядке. Это просто приступ головокружения. Хейзел села на спину и помассировала пульсирующее предплечье. После того как она мариновалась в грязи после несчастного случая, глубокую рану было трудно очистить и еще труднее залечить. Потребовалось несколько курсов приема антибиотиков и неусыпный уход, чтобы рана закрылась. Теперь из свежего шрама сочилась розоватая жижа.

-Утебя идет кровь.