Экстаз вибрировал в ее сухожилиях до тех пор, пока она не смогла сдержать себя в своей временной, ограниченной форме. Грязь разъедала ее ступни, лодыжки, щекотала пульс.
Из разных домов по соседству доносился лай собак, перекрывая шум бури. Лай превратился в единый скорбный волчий вой, который становился все громче, пока не унесся ветром за пределы нового диапазона восприятия Стеллы.
Из-под почвы потянулись усики и привязали ее к земле.
Полли приблизилась, издавая протяжный, словно в замедленной съемке, вопль. Затем Полли встала рядом с ней, а Касс с другой стороны. Но Стелла не видела, как они двигались. Время закручивалось вокруг нее радужными завитками.
Крошечные трепетания щекотали ее кожу, легкие покусывания, затем уколы, которые превратились в покалывание. Она перевела дыхание. Ее легкие замерли от приветственного эйфорического трепета под землей. Стелле хотелось рассказать Полли, как прекрасно под землей. Она поглощала и глотала все, что могла удержать, но она была недостаточно большой, достаточно высокой, достаточно сильной. Она поднялась и вытянулась, ее сухожилия туго натянулись, распутывая узлы на плечах. Она обхватила пальцами ног гладкий камень.
Это было то, за чем она гналась с того самого дня, как спряталась среди остролиста. Шепот на ухо. Клятва, о которой она чуть не забыла.
Ты не одна, обещали ей деревья в безопасном убежище.
Влажная почва между пальцами ног на вкус была как пол ее крепости из остролиста. Колючая и безопасная.
Я вернусь, поклялась она the hollies много лет назад.
Когда-то она знала этот лес. Теперь она вспомнила.
В тишине, оставшейся после отсутствия дыхания и сердцебиения, Стелла почувствовала, что рядом с ней есть другие, последние импульсы, исходящие от умирающего дуба, и шепот молодых деревьев под землей.
Хейзел, Тоби, Полли и Касс яростно вцепились руками ей в ноги. Они тянули ее за конечности.
Стелле хотелось сказать им, что им не нужно бороться за нее. Она была дома.
Полли положила руку на чемодан Стеллы, и между ними возникло понимание.
Я все еще здесь.
Она напряглась, чтобы удержать внимание Полли еще на несколько ударов. Пожалуйста, перестань страдать за всех остальных и почувствуй свои собственные эмоции. "Будет больно, но ты выживешь", - безмолвно умоляла Стелла.
Теперь Полли двигалась быстро, существуя в иной временной плоскости, чем Стелла.
Все двигались так быстро. Тела вытянулись в размытые линии, похожие на хвосты комет.
Созвездия выстраивались в линию и описывали дуги по небу синхронно с вращением Земли и колебаниями Млечного Пути.
Полли обняла Стеллу и прижалась лицом к коре Стеллы. Плоть девочки прижалась к ней, приняв форму новой кожи Стеллы. Слезы Полли стекали по ее стволу и исчезали в ручейках дождевой воды, растворяющихся в грязи и пепле. Стелла потянулась и вцепилась в землю, сгибаясь, разгибаясь, разгибаясь. Она пила дождь и слезы.
Все в порядке, - без слов сказала Полли Стелле. Мы не одиноки.
Стелла отпустила то, что удерживало ее, и рванулась выше, пока не увидела крышу дома Хейзел, своего собственного дома. Из окна ее спальни по внешней стене спускались зеленые побеги странного растения. Огромные, красивые листья ликующе налетали друг на друга, колыхаясь на ветру, тянулись к земле, пускали корни, зарывались в землю, пока не нашли лист, который Стелла посадила во дворе Хейзел. Вместе они взметнулись ввысь, стебель образовал ствол и ветви. Крошечные волоски у корней нашли Стеллу под землей, и она ухватилась за ту часть себя, которой не хватало.
Она вцепилась в корни старого дуба, когда дерево освободилось, наполнив Стеллу всей мудростью, благодарностью, печалью и радостью четырехсот лет. Лесные пожары, гниль, засуха и изобилие захлестнули ее.
Стелла могла быть крутой сукой, которая была старым дубом. Она всегда была такой. Она потрясла ветвями, ища новый способ рассмеяться.
Саженцы Полли гнулись на ветру, но держались крепко, стараясь превзойти друг друга, хихикая над дождем, хлеставшим по их молодым листьям.
У Стеллы было время для напряженного фрагмента, в котором она существовала в обеих формах, пока напряжение не угрожало расколоть ее.
Не волнуйся, Полли, хотелось ей сказать. Мой лай хуже, чем укус.
Стелла попыталась рассмеяться. Почувствовала ли Полли, как дрожат ее листья?
Она вовремя ослабила хватку. В свою очередь, время отпустило Стеллу.
Глава Сорокшестая
Глава Сорокшестая
Полли
Воскресенье, Раннее утро
В тот День , Когда Умер Старый Дуб
Пульс крови, сока, жизни хлынул сквозь трансформирующуюся древесную плоть Стеллы. Или это биение собственного сердца Полли эхом отражалось от древесной коры, которая когда-то была кожей?