Она была вне себя от радости снова увидеть его, у нее кружилась голова от счастья. Они долго и неторопливо ужинали, занимались любовью вместо мытья посуды и проспали до позднего утра следующего дня. После завтрака они отправились за покупками на рынок, и Джульетта провела большую часть дня, готовясь к ужину. Она приготовила соус под названием "Лу Сосун"по рецепту мадам Леклерк – смесь миндаля, анчоусов, чеснока и мяты, – за которым последовало знаменитое марсельское рыбное рагу "буйабес" с хрустящими багетами.

‘ Очень вкусно, ’ сказала Вероника, обмакивая редиску в соус. - Ты знал, что это то, что они давали рабочим в полдень, во время сбора винограда?

Казалось, все поладили, и разговоры перешли от еды и вина к ремонту недвижимости, свадьбам и Маки. Элисон и Мэтт были в хорошей форме и явно рады, что их пригласили. Элисон принесла сверток, завернутый в коричневую бумагу, на который, по ее словам, Джульетта должна была взглянуть позже, загадочно добавив: "Я думаю, вы будете довольны – это гораздо интереснее, чем те бумаги. Это одолжение, а не подарок, но вы можете скопировать все, что вам понравится.

Когда, наконец, все разошлись по домам и они закончили убирать кухню, Джульетта села за стол, развязала бечевку и открыла посылку. Внутри был альбом в кожаном переплете с золотым гербом на лицевой стороне над надписью ‘Шато Альбертин’. Едва смея надеяться, она переворачивала страницы, каждая из которых была защищена слоем тонкой папиросной бумаги, и находила фотографию за фотографией замка 1930-х и начала 1940-х годов. Фотографии были сгруппированы по датам, начиная с 1932 года, со студийного портрета пары, которая предположительно владела домом: мужчина с короткими усами и вьющимися седыми волосами, стоящий, слегка положив руку на плечо своей красивой жены-блондинки, которая сидела в кресле с высокой спинкой. Они выглядели абсолютно уверенными в своем месте в мире.

Следующие несколько лет показали Шато Альбертин в расцвете его славы: обеденный стол накрыт для банкета, салон заставлен изящной позолоченной мебелью, сады ухожены. Усатый мужчина появлялся несколько раз – за рулем спортивного купе, играя в теннис, верхом на великолепной лошади, – но его жены нигде не было видно. Возможно, она была фотографом? Молодые мужчина и женщина также были на виду, они смотрели в камеру с той же беззаботностью, что и их родители. Он был высоким и спортивным, блондином, как его мать, в то время как девочка пошла в отца, у нее были темные волосы и брови. На многих фотографиях она выглядела угрюмой, как будто предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Были также снимки прислуги за работой, сделанные за кадром, и на кухне 1937 года Жюльетта узнала мать мадам Леклерк; естественно, она была намного моложе, и родимое пятно отчетливо выделялось на половине ее лица. Ей придется отнести этот альбом в гейт-лодж и показать старой леди. Однако после лета 1939 года фотографии резко закончились, и за весь 1940 год их почти не было. Что случилось со всеми этими людьми? Девочку и ее отца в последний раз видели в 1938 году, а ее брата - в 1939-м. А затем, после пары чистых страниц, последовал шквал фотографий, сделанных в 1941 году и первых нескольких месяцах 1942 года.

Наконец-то Джульетта смогла увидеть свою бабушку молодой женщиной в замке. Она всегда была на свежем воздухе: каталась на пони и коляске, работала в саду или среди виноградных лоз. Джульетта сразу узнала ее по свадебной фотографии, которая много лет хранилась у нее в телефоне, хотя теперь волосы Меме были коротко подстрижены. На самой последней фотографии альбома ее бабушка была запечатлена в профиль, застигнутой врасплох, с руками на бедрах, когда она, вытянув спину, смотрела на горы. Джульетта моргнула, поднося альбом поближе, затем позвала Нико, чтобы показать ему.

‘ Я схожу с ума, или, может быть, она—? Она не могла произнести это слово.

Нико присвистнул. ‘ В этом нет никаких сомнений. Она определенно беременна. Судя по всему, шесть или семь месяцев.

Глава Двадцать вторая

Глава Двадцать вторая

Château Albertine, December 1941

К началу декабря Матильда точно знала, что беременна: в ее теле происходили такие изменения, которые она не могла игнорировать. Во рту у нее появился странный металлический привкус, и она больше не могла выносить кофе или стакан "пикетт", которые были отвратительно горькими на вкус. Большую часть времени она чувствовала усталость и тошноту, ее груди были болезненными, и ей постоянно приходилось прерывать работу, чтобы пописать за ближайшей живой изгородью. Жорж неоднократно говорил ей поторопиться, иначе они не закончат обрезку до лета; Одиль бросала на нее зловещие взгляды из-под опущенных бровей.

- У меня, должно быть, желудочный грипп, - в конце концов сказала она Одиль, когда та смогла съесть на завтрак только сухое печенье.

‘ Так это теперь называется? Одиль ответила, поджав губы. - Может быть, доктору Пайо стоит осмотреть тебя.

- Я не хочу его беспокоить. - Матильда откинулась на спинку стула и закрыла глаза.