К этому времени Матильде удалось побороть свои худшие страхи по поводу смерти Жака, сказав себе, что она дала волю своему воображению. И все же она понятия не имела, что ждет ее в будущем: как долго проживет мать Жака и сможет ли он когда-нибудь покинуть свой любимый книжный магазин и выпросить пропуск на юг. Может быть, эта разлука покажет ему, что он может жить без нее. Что ж, в таком случае ей просто придется вернуться в Париж, чтобы быть с ним и стараться держаться подальше от неприятностей.
В тот вечер за ужином она наблюдала за Пьером и Рене, отмечая каждый взгляд и жест, которые показывали, насколько они созвучны друг другу и насколько глубоко счастье в их маленькой семье. Лицо Пьера просияло, когда Луи забрался к нему на колени, а когда Рене передала ему тарелку с едой, он на мгновение взял ее руку и прижал к своей щеке. Конечно, он не стал бы подвергать опасности своих близких? Но она слишком хорошо знала призыв к оружию, на который сама откликнулась, жгучее чувство несправедливости, которое заставляло их обоих действовать, каким бы большим ни был риск. Она была не тем человеком, который мог бы отговорить своего кузена от сопротивления оккупации; ее кровь тоже была горячей, и она бы предпочла отправиться с ним на ночное задание, чем помогать Рене с Луи по дому.
Глава Вторая
Глава Вторая
Париж, март 2025 года
Были моменты, когда жизнь Джульетты казалась сном, от которого она могла пробудиться в любой момент, когда ее муж Кевин – ныне бывший муж – спал рядом с ней в их просторном доме на окраине Филадельфии. И все же она была здесь, ведя совершенно иное существование в двухкомнатной квартире над книжным магазином в Париже. Они с Кевином приехали в город три года назад, чтобы найти ее корни и почтить память ее бабушки-француженки. За день до того, как они должны были отправиться домой, она ответила на телефонный звонок его любовнице, и ее мир рухнул.
Она отправила его обратно в Филадельфию одного, пока сама решала, что делать, и одно вело за собой другое, пока, в конце концов, она не решила остаться в городе и не взяла в аренду пыльный, забытый книжный магазин на площади, где старики играли в шары и пили пастис в кафе с полосатым тентом: площадь, которую она узнала по картине, висевшей на стене спальни ее бабушки. Как будто судьба привела ее на площадь Доре. Хотя трудности, с которыми она сталкивалась, иногда угрожали сокрушить ее, ей приходилось ущипнуть себя, когда она думала, как далеко она продвинулась. Книжный магазин, которым она управляла, La Page Cachée, приносил ей ровно столько денег, чтобы держаться на плаву; она пережила распад своего двадцатипятилетнего брака и теперь заводила новые отношения с мужчиной, которого любила так сильно, что это пугало ее. Неудивительно, что иногда ей казалось, что она тонет.
Не то чтобы она иногда не тосковала по дому. Она скучала по стольким вещам, которые годами считала само собой разумеющимися: для начала, по легкости, с которой вращались колеса в Штатах по сравнению с неуклюжей бюрократией французских правительственных ведомств, и по обслуживанию клиентов, которое иногда больше походило на борьбу не на жизнь, а на смерть. Летом она скучала по кондиционерам, холодильникам приличных размеров и ведеркам со льдом; круглый год ей не хватало душа с сильным напором воды, современной сантехники и электрических цепей, которые не перегорали, если подключать более двух приборов одновременно. Она также скучала по американскому юмору, потому что на французском было трудно быть смешной, и ей приходилось объяснять их шутки, и она скучала по остроумным комикам и хриплому голосу Дика Витале, который называл баскетбольный матч саундтреком ее детства. И, конечно, больше всего она скучала по своей семье и друзьям – хотя ее дочь Эмили работала морским биологом в научно-исследовательском центре в Колорадо, ее сын Бен, близнец Эмили, учился на архитектора в Нью-Йорке, а ее брат жил в Сан-Франциско. Излишне говорить, что ее друзья всегда были разбросаны по всей стране.
Но теперь Бен собирался навестить ее. Джульетта считала дни до его приезда, ее желудок переворачивался от волнения, а голова была занята планами. Ей придется делить Бена, потому что в первую очередь он прилетел повидаться с Софи, своей парижской подружкой – и это было прекрасно, потому что Джульетта любила Софи почти так же сильно, как и он. Софи в первые дни работала ассистентом в La Page Cachée, так что именно Джульетта свела ее с Беном, что вызывало у нее чувство тихого удовлетворения всякий раз, когда она думала об этом. Последние восемнадцать месяцев у них были отношения на расстоянии, которые Софи, по крайней мере, находила трудными; они с Джульеттой ужинали вместе и говорили о Бене, задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь шанс, что однажды он переедет во Францию. Джульетта и представить себе не могла, что такое произойдет, и боялась, что сердца обоих детей будут разбиты.