Это происходит не со мной, сказала она себе, отводя глаза от его отвратительного блестящего черепа, пока он трудился, кряхтя от напряжения. Есть часть меня, к которой он не может прикоснуться, потому что я держу ее взаперти; этот поступок ничего не значит. И все же она, должно быть, была затронута на каком-то глубоком уровне, потому что другие женщины поняли, что произошло что-то важное, как только ее доставили обратно в камеру. Мария Магдалина помогла ей лечь на верхнюю койку, и Роза Люксембург сжала ее руку, что очень много значило, поскольку Роза не любила прикасаться к людям. (Теперь она одобрила Матильду, узнав, что та приходится двоюродной сестрой Пьеру Бушону; по-видимому, его имя было известно всей Коммунистической партии.) Даже бабушка, которая мало интересовалась происходящим, дала ей грязную корку хлеба, которую копила несколько дней. Матильда отвернулась от их доброты.

Глава Восьмая

Глава Восьмая

Авиньон, июнь 1941 г.

Когда Матильда провела пару месяцев в тюрьме Святой Анны, судя по отметинам, которые она каждый день выцарапывала на стене рядом со своей койкой, Гадюка и женщина-охранник пришли в камеру и приказали ей и Розе Люксембург держаться отдельно от остальных. Их сковали за лодыжки и повели вниз по лестнице, не имея ни малейшего представления, куда их ведут; возможно, даже на казнь, подумала Матильда, и по бледности Розы она поняла, что та же мысль пришла в голову и ей. Возможно было все. Однако их вывели через заднюю часть тюрьмы и направили к ожидавшему фургону.

- Куда вы нас ведете? Роза спросила охранников. Гадюка проигнорировал ее, но его коллега сказал, что их переводят в тюрьму строгого режима, поближе к Парижу.

Для более интенсивных допросов и пыток, предположила Матильда, хотя перспектива сбежать от Гадюки на мгновение подняла ей настроение. Но кто мог сказать, не поджидает ли их в конце путешествия кто-нибудь столь же садистичный?

Пятеро мужчин сидели на скамейках в задней части фургона: четверо заключенных с одной стороны, также скованных вместе, и охранник с пистолетом в кобуре на поясе напротив них. Женщин усадили рядом с этим охранником, а Гадюка села в конце ряда, рядом с Матильдой. Находиться в таком тесном контакте с ним было настолько тошнотворно, что у нее закружилась голова, и потребовалось все ее самообладание, чтобы выпрямить спину и сохранить на лице невыразительную маску. Было раннее утро, но день уже выдался теплым, и в фургоне не было окон, которые можно было бы открыть; заключенные мужского пола воняли потом и грязью, а они с Розой сами едва благоухали. Это путешествие станет испытанием на выносливость.

Почувствовав, что кто-то смотрит на нее, она подняла глаза и встретилась взглядом с мужчиной напротив. Он держался не так, как остальные: уравновешенный и бдительный, с энергией, которая контрастировала с обмякшими телами его товарищей по заключению. Он пристально смотрел на нее, как будто хотел передать какое-то послание. Матильда тут же отвела взгляд. Возможно, когда-то она и впилась в него взглядом, но сейчас ей было не до бравады.

Невидимый водитель за передней перегородкой завел двигатель, и фургон медленно двинулся вперед – предположительно, через тюремные ворота, хотя их никто не мог видеть. Грядут перемены, и вряд ли они будут к лучшему. Чтобы не падать духом, Матильда сосредоточилась на том, чтобы представить себе жизнь, которую она будет вести, когда станет свободной. Она была уверена, что этот день настанет. Глубина отчаяния, которое она испытала, когда впервые попала в тюрьму, сменилась яростной волей к жизни и жаждой мести. Они не стали бы бить ее, эти трусы; она не позволила бы страху смерти сломить ее дух.

Вскоре атмосфера стала удушающей. Роза Люксембург заснула, положив голову на плечо Матильды, а один из заключенных захрапел. Почувствовав, что ее веки закрываются, Матильда прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что пошла кровь, и боль заставила ее насторожиться. Мужчина напротив снова уставился на нее, и на этот раз она выдержала его взгляд. В этом не было ничего похотливого; он, возможно, говорил ей оставаться сильной. Ее кровь забилась немного быстрее, когда она посмотрела ему в глаза. Под щетиной и грязью у него было умное, красивое лицо со спокойной властностью, несмотря на то, что он был бессилен. По крайней мере, теперь она чувствовала себя полностью проснувшейся. Может, она и была грязной и блохастой, но он восстановил ее достоинство.

Секундой позже раздался залп выстрелов, за которым последовал громкий хлопок, от которого фургон занесло вбок так резко, что их выбросило со своих сидений, прежде чем он резко остановился. Впоследствии было трудно вспомнить точный порядок, в котором все происходило. Оба охранника выхватили оружие, когда двое заключенных, включая мужчину напротив Матильды, напали на них с ножами, которые они неизвестно откуда достали. Роза упала на пол, увлекая за собой Матильду, и им грозила опасность быть растоптанными. Раздались еще выстрелы, но они доносились снаружи фургона; Гадюка боролся с союзником Матильды, который прижал руку, державшую пистолет, кверху, в то время как другой охранник, выпучив глаза, вцепился в перевязь на его горле.