Она должна была рассказать Эмилю Рамберу о том, что обнаружила, хотя и знала, что он не воспримет это хорошо. Конечно же, он немедленно занял оборонительную позицию, пробормотав, что мадам Пикемаль к старости становится забывчивой и цифры наверняка неточны; разбираться в них - пустая трата времени. Он стоял слишком близко к ней, когда добавил, что до сих пор они прекрасно обходились без ассистентки, и ей лучше не создавать проблем, потому что она не понимает, как все работает.
‘ О, я все прекрасно понимаю, ’ сказала она. Насколько она могла видеть, Рамбер был единственным человеком, имевшим возможность и мотив красть вино из погреба, но он работал на винограднике уже много лет, в то время как она только приехала; месье Пикемалю потребовалось бы немало усилий, чтобы поверить ей на слово, а не своему доверенному менеджеру. На данный момент она затаится, будет держать глаза открытыми, а рот закрытым. Авиньон был прекрасен, ей нравился месье Пикемаль, и она училась каждый день, но на работе и дома царила напряженность, и она была практически одинока. Ей придется действовать осторожно.
Глава Пятая
Глава Пятая
Авиньон, март 1941 г.
В то воскресенье Матильда чувствовала себя особенно беспокойно. Пьер уехал на автопробег и вернется поздно, а Рене повела Луи в гости к другу. Она вскочила на велосипед и поехала из города по дороге, идущей рядом с железнодорожной линией. Прошло несколько недель с тех пор, как она получала известия от Жака, и в ней росло убеждение, что с ним случилось что-то ужасное. Даже один из этих заранее отпечатанных бланков с фразами для галочки и его подписью был бы лучше, чем ничего; по крайней мере, тогда она знала бы, что он все еще жив.
Она крутила педали против поднявшегося живого ветерка, надеясь переутомиться, когда ее внимание привлекла белая вспышка на широком обрыве. Остановившись, чтобы разобраться, она обнаружила знакомый фургон, припаркованный у дороги, наполовину скрытый деревьями: Citroën Пьера с логотипом Garage Bouchon. Ей сразу стало любопытно, поскольку митинг, на котором он должен был присутствовать, предположительно проходил в Арле, на некотором расстоянии отсюда. Сломался ли фургон? Но его капот был закрыт, и все шины были целы, а Арль лежал в противоположном направлении. Сразу за фургоном узкая улочка, изрытая глубокими выбоинами, уводила в сторону от главной дороги. Матильда свернула на нее и медленно поехала дальше, волосы у нее на затылке встали дыбом, пока она не почувствовала, что слишком бросается в глаза, и спрятала велосипед в живой изгороди, прежде чем продолжить путь пешком.
Переулок заканчивался перед заброшенным коттеджем с прогнившими ставнями, свисающими с рам, и изрытой черепицей крышей. Дом выглядел давно заброшенным, но она уловила какое-то движение за окном нижнего этажа и метнулась за дерево, чтобы наблюдать в большей безопасности. Шипы укололи ее лодыжки, когда она прижалась к грубой коре, вглядываясь вперед. Она заметила, что к боковой стене был прислонен еще один велосипед, но больше никаких признаков жизни не было.
Ей, должно быть, пришлось ждать по меньшей мере полчаса, прежде чем входная дверь открылась и вышел мужчина в синей рабочей спецовке и с рюкзаком за спиной. Она сразу узнала в нем одного из гаражных плотников Пьера, как она и думала о них. И там был сам Пьер, который вышел вслед за своим спутником из коттеджа и запер за собой дверь. Матильда вытянула шею, наблюдая, как он прячет ключ под перевернутый цветочный горшок, затем огляделась, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, и поправила ремни его собственного рюкзака. Она отпрянула, а когда снова посмотрела, оба мужчины исчезали на тропинке рядом с полем слева от дома.
Следовать за ней было слишком рискованно; они обязательно увидели бы или услышали ее. Она подождала, пока пара скроется из виду, прежде чем броситься вперед, чтобы достать ключ из цветочного горшка. Конечно, Пьер не запер бы дверь, если бы внутри все еще кто-то был, но даже в этом случае ее сердце ушло в пятки, когда она осторожно открыла ее и переступила порог. Первый этаж коттеджа состоял из единственной комнаты с камином справа, забрызганной птичьим пометом. Единственной мебелью был стол в углу и пара табуретов рядом с ним; на полу валялись окурки и использованные спички, а рядом с одним из ящиков валялась пустая винная бутылка.
Матильда подошла к окну в задней стене и выглянула наружу сквозь заросли спутанных лиан, чтобы увидеть железнодорожную линию, проходящую внизу по травянистой насыпи. "Возможно, когда-то здесь жил связист или начальник станции", - подумала она, оглядывая темное, пустынное пространство и представляя его светлым и уютным, с кухонным котелком, висящим над огнем. Лестница вела наверх, туда, где, как она предположила, когда-то была спальня. Она осторожно поставила ногу на первую ступеньку и начала подниматься.