“Куда это ты собрался?” Проворчал я, прежде чем перейти к Зеленому бассейну.

Следующей появилась Красная Чаша, и в нее вошли души, предназначенные для нее. К счастью, сегодня вечером у меня не было ни одной души для Черной Чаши, а это означало, что моя смена подошла к концу.

По крайней мере, официально.

- Иоганн, - позвал я, на этот раз громче.

“Он в монастырях”, - раздался голос у меня за спиной. Голос с британским акцентом, от которого у меня бы задергался глаз, если бы у меня не было только глазниц.

Повернувшись, я обнаружил не кого иного, как Седрика, постоянного занозистого волшебника Священных Чертогов, стоящего рядом с моей косой, его кулак сжимал рукоятку инструмента, которую он не смог бы сдвинуть с места, поскольку она ждала и реагировала только на меня.

Высокий молодой человек с короткими белокурыми волосами, среднего телосложения и обманчиво мальчишеским, чисто выбритым лицом, он был одет в свой обычный современный костюм из черного костюма и галстука. Из кармана его жилета свисала чертовски претенциозная серебряная цепочка для часов с брелоком.

Ему нравилось выглядеть важным, но он сам придавал себе значение. Как и все мы, он пришел в Залы в поисках убежища. Для него это означало выполнение рутинной работы в архивах. Перевод старинных магических текстов, систематизация томов и комментирование исторической чепухи или чего—то еще -полная чушь для задержанных детей.

Если хотите знать мое мнение, он был запасной частью, если таковая вообще существовала.

Хуже всего в нем было то, что он это знал. И это надраило ему задницу.

Вот почему он обратил на это внимание при встрече со мной.

“ Что Иоганн делает в монастырях? - Спросил я.

Он не обратил на меня никакого внимания. Вместо этого он ухмыльнулся, глядя на косу, и положил другую руку на бедро, как будто притворяясь, что инструмент принадлежит ему.

Скорее всего, именно это он и делал, поскольку Седрик без колебаний давал понять любому, кто соглашался слушать, что чувствует себя более подготовленным для моей работы — и достойным ее — чем я.

- Я задал тебе вопрос, придурок.

Седрик внимательно посмотрел на меня своими нервирующими морозно-голубыми глазами, как будто забыл о моем присутствии. Нахмурившись, он указал на меня. “Это… блестки на твоих одеждах?

Я стиснул зубы. Потому что думал, что избавился от этого дерьма.

-Иоганн, - настаивал я.

Седрик свернул шею — одна из его причуд с тех пор, как он однажды потерял голову. От этого у него остался ужасный шрам, который я часто фантазировал о том, чтобы снова открыть. Вероятно, у него была куча других воспоминаний о том, где он умирал и умирал повторно на протяжении десятилетий. Однажды в него стрелял Билли Кид, а до этого Влад Цепеш превратил его в украшение газона. Если бы я не был уверен, что они оба мертвы, я бы основал гребаный фан-клуб.

Как будто это потребовало некоторого усилия, Седрик убрал руку с моей косы. Затем он шагнул ко мне, выражение его лица было таким же напыщенным и осуждающим, как всегда.

“Пропала душа”, - сказал он. “Но никто не может сказать, что это за душа и куда она ушла”.

Тени моей внутренней сущности сжались во впадине между ребрами, мрак излучал что-то похожее на страх. Это была эмоция, с которой я не сталкивался очень, очень давно. И все же, можно ли когда-нибудь забыть такое ядовитое ощущение?

— Это все еще не объясняет, почему Иоганн в...

“Он в галерее, разговаривает с одним из Немногих”, - сказал Седрик в своей бесстрастной манере, с безразличием глядя прямо в мой капюшон. “Они перебирают все имена со вчерашнего вечера, но имя пропавшей души также отсутствует в списке. Так что, опять же, никто не знает, какая душа отсутствует или куда она улетела”.

Один из гребаных немногих был здесь? И Иоганн был с ними один?

Я отвернулась от Седрика, направляясь по коридору, ведущему к галерее.

“ Куда ты идешь, Грим? - Спросил Седрик, мои шаги были беззвучны, в то время как каблуки его начищенных черных туфель цокали по мрамору.

Я не ответил. Чем меньше говорить Седрику, тем лучше.

- Возможно ли, что ты что-то знаешь? - Спросил он. - О пропавшей душе?

Я пошел дальше, кости моей правой руки хрустнули, когда я сжал ее в кулак.

“ Как ты думаешь, ты по кому-нибудь скучала? - рискнул спросить он.

Тени в моей грудной клетке рассеялись, сущность моей души пронзила мои конечности. Сила моего внезапного гнева заставила меня повернуться к Седрику, которого я схватил за воротник.

Он поднял руки, сдаваясь, но я все равно прижала его к стене, прижимая к ней.

“ Тебе бы это понравилось, не так ли? - Выдавила я.

“Я просто думаю, что это может быть доказательством — еще одним доказательством — того, что я прав”.

“Я никогда ни по кому не скучаю. Никогда”.

“ Тогда, должно быть, это ошибка Иоганна, - сказал он. - Или, возможно, Флоры.