Но почему —это в любом случае не имело значения. Только как. Например, как я собирался исправить эту ... проблему.

Поскольку я никогда раньше не пропускал ни одной живой души — намеренно или случайно, — я до сих пор не знал, что произойдет, если я это сделаю. Очевидно, мне снова вызовут библиотекаря.

“Грим-Грим, Грим - это грим”, - пел Плутон, когда я спускался по винтовой лестнице, снова направляясь в полумрак своих покоев, решение всего этого затруднительного положения казалось простым.

Забери ее душу, когда придет время, и доставь ее в Белую Чашу.

За исключением того, что тогда сэр Уайт узнал бы, что один из нас потерял душу.

Поскольку я никогда не позволил бы Флоре или Иоганну взять вину за мою неосторожность на себя, мне пришлось бы признаться в том, что я натворил.

Но спасать жизнь Обреченного и, таким образом, вмешиваться в структуру вселенной в целом...

Если это не было основанием для увольнения… что было?

Вспышка мрака Черной Чаши, хлестнувшей меня по руке, заставила кости резонировать с запомнившимся ощущением.

Предыдущие слова Седрика тоже не давали мне покоя.

Этот Тазик. Очевидно, что если бы меня уволили, то это было тем, куда отправилась бы моя душа.

Я знал, что лучше не думать, что его воды ведут куда-то хорошо. Или даже терпимо.

Это означало, что, когда меня вызовут обратно к библиотекарю, чтобы снова забрать ее — а я это сделаю, — мне придется предпринять что-то решительное. Еще более радикально, чем раньше.

Пока я не найду способ незаметно переправить ее душу в потусторонний мир, мне придется спасать ее.

Снова.

5

5

ЕЛЕНА

Сострым соусом в неурочное время.

Такова была моя мысль, когда двери лифта со скрежетом разъехались в стороны, и на пороге появился не кто иной, как Питер Уинстон, британский архивариус библиотеки. Горячий британский архивариус библиотеки.

Однако меня охватило облегчение при виде разносчицы пиццы в красном, стоявшей рядом с ним с ароматным изолированным пакетом, полным пирогов, ее лицо наполовину скрывалось под козырьком малиновой бейсболки.

Пока она не кивнула мне и не улыбнулась рубиновой улыбкой, прежде чем покинуть меня, направляясь по коридору.

Вероятно, если мне нужно было угадать, для доставки наградной пиццы в отдел кадров.

В детском отделе тоже иногда устраивались вечеринки. Вместо повышения зарплаты, конечно.

Или улучшения.

Или предметы первой необходимости.

Как клеевые палочки.

Ну что ж. Вот тебе и буфер.

Я натянуто улыбнулась Питеру, который теперь стоял один внутри лифта со стопкой томов под мышкой.

Он сохранял натянутую улыбку, поджав губы, пока нажимал кнопку, придерживая для меня дверь.

Затем, крепче сжимая тыквенно-оранжевую коробку с выпечкой, которую держала в руках, я рванулась вперед и вошла в лифт. Потому что насколько более неловко было бы, если бы я сейчас направилась к лестнице? То, что я должна была сделать в первую очередь. С другой стороны, велика была вероятность, что я мог столкнуться с ним и там.

На голову выше меня, в очках, с длинными темными волосами, собранными в низкий хвост, красивым чисто выбритым лицом и худощавым, но мускулистым телосложением, он был одет в свой обычный ансамбль из слаксов, черного блейзера и белой рубашки на пуговицах.

Давайте просто скажем, что он потряс образ профессора колледжа тридцати с чем-то лет, очень хорошо сочетающий в себе шикарный гик с оттенком мрачного академизма. Как если бы Дракула решил преподавать в Оксфорде, только менее бледный.

“ Мисс Харт, ” сказал он, и я упала духом от этого холодного и чересчур формального приветствия. Особенно с учетом того, что не так давно он называл меня “Листовкой” - прозвище, которое я заработала после того, как попалась на ветерке со стопкой свежеотпечатанных листовок для предстоящих детских программ. Питер помог мне собрать их.

Прямо перед нашим тайным первым поцелуем.

Мои щеки запылали, и я прочистила горло, когда повернулась лицом к дверям, подошвы моих туфель шаркали по полу, мелкий флажок в моем шаге напоминал мне, почему я не поднялась по лестнице.

Я заказала два VIP-кекса в тематике Хэллоуина из кафе Sugar Rush, расположенного дальше по улице. На одной была покрытая шоколадом клубничная шляпа ведьмы; из следов вампирских клыков на другой сочилась вишневая начинка. Они были такими драгоценными, и я не мог not рисковать, чтобы они разбились. Кроме того, я уже опаздывала в Убежище, чтобы сменить Эмили на обед, поскольку толпа из детского сада в половине двенадцатого опаздывала на время рассказов.

“Питер”, - сказал я, отвечая на его приветствие кивком, когда зеркальные двери древнего лифта со скрипом закрылись. Сегодня их визг казался особенно скрипучим, как будто они съеживались так же сильно, как и я внутри. Как будто они знали, что мы с Питером были вместе несколько недель и за это время тоже оказались в нескольких компрометирующих позициях.