Я пытаюсь незаметно набрать полные легкие воздуха, но дыхание, которое я задерживала, вырывается рывком, и при следующем вдохе в рот попадает только вода. Боль в моих легких, в моей голове достигает апогея, я умираю от нехватки кислорода.

Я ничего не могу с собой поделать — я громко отплевываюсь, выкашливая речную воду с сильным лающим звуком.

Течение быстро погружает меня обратно под воду, оттаскивая в сторону как раз вовремя, чтобы я успел уловить движение на ярко-зеленом шестеренчатом плоту. Вращение —это поворот.

Направляющие весла погружаются в воду.

Он возвращается.

Он услышал мои вздохи, и теперь он знает, что я все еще жива, поэтому он собирается убедиться, что слышит мой последний вздох.

Я бью сильнее, чем когда-либо, все еще испытывая кислородную нехватку, в последней отчаянной попытке преодолеть яму. Я пытаюсь сжать кулаки своими онемевшими, бесполезными руками, надеясь, что, по крайней мере, успею нанести удар до того, как он прикончит меня, но они похожи на бесчувственные глиняные глыбы. Я снова кашляю, глотая воздух, но по-прежнему глотаю больше воды, чем воздуха.

Затем шум реки стихает. Даже мои собственные судорожные вдохи звучат как-то отдаленно. Теплое, пушистое покалывание распространяется от головы вниз по позвоночнику. Темные и светлые вспышки прекращаются — остается только яркий, сияющий свет.

И в этой внезапной тишине я оказываюсь рядом с Паркером.

Воспоминание, которое я хорошо знаю.

Мы лежим в гамаке на нашем заднем дворе, дуб роняет нам на волосы ржаво-желтые листья. Мы завернуты в стеганое одеяло, которое моя бабушка сшила из футболок, которые я разорвала на куски, когда была маленькой девочкой. Мы с Паркером только что позавтракали в нашем любимом заведении по соседству, известном своими потрясающими "Кровавыми Мэри". Поздним утренним осенним воздухом прохладно, но с Паркером и завернутым в меня одеялом, под слабое жужжание коктейлей и поскрипывание раскачивающегося гамака мне тепло, хочется спать и в безопасности.

Это был год до аварии, год, когда все казалось возможным и прекрасным. На позднем завтраке мы больше говорили о создании семьи. “Только представьте, ” говорит Паркер, “ к этому времени в следующем году нас могло бы быть трое в этом гамаке”. Когда я поворачиваю голову, чтобы поцеловать его, его лицо омывается пятнистым золотистым светом.

- А что, если это девочка, и у нее мои зубы и твой подбородок, ” бормочу я. “О, и линия роста волос твоего отца”. Я смеюсь, вспоминая головной убор и зубные имплантаты, которые потребовались, чтобы исправить мою улыбку в старших классах. Затем я кладу большой палец в ямочку на очаровательном подбородке Паркера с ямочкой.

Я жду, что он рассмеется вместе со мной. Вместо этого он вздыхает и прижимается своей щекой к моей. “ Она будет такой красивой. Просто самая красивая маленькая девочка”.

Я зажмуриваюсь и кладу голову ему на грудь, ощущая биение его сердца под своей ладонью, пока прижимаюсь к нему носом, вдыхая запах листьев и последних неубранных помидоров в нашем маленьком садике за дубом.

Мы раскачиваемся еще минуту, прежде чем вернуться внутрь. Но я не хочу заходить внутрь. Я хочу навсегда остаться в гамаке, наблюдая за светом на его лице.

Воспоминание расплывается, затем сворачивает туда, где его никогда не было в тот день.

“ Я так по тебе скучала, ” говорю я ему, поглаживая мягкую кожу его щеки там, где она встречается со щетиной. “ Этот последний год без тебя... Я пытаюсь продолжить, но эмоции подступают к горлу.

Он выдерживает мой взгляд и кивает, беря мое лицо в свои руки, как он делает после нашей ссоры, когда наконец-то приходит время извиниться и снова найти друг друга. “О, детка”, - торжественно произносит он. “Ты так долго задерживала дыхание”.

- Но я тону, - говорю я ему срывающимся голосом.

Он проводит пальцами по моей щеке, заправляя прядь волос за ухо. “ Нет, детка. Нет. Ты все еще жива, - говорит он. “ Теперь можно снова дышать. Хотеть этого - это нормально”.

Я цепляюсь за эти слова, даже когда они уступают место реальности.

Я чувствую руки на спине моего спасательного жилета, пальцы впиваются в ремни и вытаскивают меня из реки.

Я закрываю глаза и перевариваю слова Паркера, пока выкашливаю воду из легких, снова и снова хватая кислород, не желая тратить ни капли воздуха на крик.

Затем я слышу звук, от которого мои глаза широко распахиваются.

В литературе о спасении на реках есть истории, которые не поддаются объяснению. Тела обнаружили ...

В литературе о спасении на реках есть истории, которые не поддаются объяснению. Тела обнаружили в нескольких милях ниже по течению от того места, где они должны были находиться по логике. Выживших вытащили из воды, которая должна была их убить. Река хранит свои тайны”.

—Альманах речного гида

30

30

Сквозь шум воды в ушах я слышу голос. Нет, голоса.

Женские голоса.