Если он поймает меня до того, как я достигну этого порога, все будет напрасно. Он убьет меня — и тогда все еще сможет развернуть свою лодку и забрать остальных, если действительно налегнет на весла.

“Плыви, детка, плыви”, - призывает Паркер, его голос на этот раз теряет свою спокойную, размеренную интонацию. Я понимаю, что он поет в такт моему дыханию.

Теперь я миновал минное поле из валунов, и течение подхватывает меня с ужасающей силой, увлекая все быстрее и быстрее к белой воде. Я никогда не мог представить себе сценарий, при котором я нырну с головой в пасть с пеной у рта впереди, но прямо сейчас это все, на чем я сосредоточен.

Я должен добраться туда до того, как почувствую весло у головы или нож в горле, торчащий из-под спасательного жилета.

Но все лучше, чем прятаться под плотом вместе с остальными, ожидая, когда он перебьет нас поодиночке.

И, может быть, только может быть, я выиграю Элли и остальным немного времени. Если я смогу увлечь Лео вниз по течению через этот порог, он не сможет легко вернуться к остальным. Ему придется переждать их. И тогда, может быть, им удастся перевернуть плот, возможно, даже проскочить мимо него и продолжить спуск по реке.

У них будет шанс вернуться домой живыми.

Я могу сделать это для них. Я могу дать им шанс.

Отчаяние и решимость впиваются когтями мне в спину, когда я брыкаюсь быстрее, направляясь к стене белой воды, бурлящей всего в нескольких футах передо мной.

Невероятно, но я понимаю, что у меня получится. Течение с бешеной скоростью затягивает меня в первую волну. Стена белой воды поднимает меня, а затем сильно толкает под воду, посылая через меня еще один всплеск адреналина.

Я сделал это. Я не почувствовал ни удара его весел, ни острого металла ножа у себя на затылке. И теперь, к лучшему или к худшему, я нахожусь в белой воде, полностью во власти реки.

Эйфория и ужас озаряют меня, в то время как река хватает меня своими многочисленными руками, переворачивая и швыряя вперед. Он не сможет поймать меня в ближайшие несколько минут. Я знаю это наверняка. Ему придется побеспокоиться о том, как управлять своим плотом, если только он не собирается перевернуться.

Затем, к своему ужасу, я понимаю, что не слышал глухого удара плота о волны позади меня. Я не слышал плеска этих весел.

Он больше не преследует меня.

Я пытаюсь обернуться, пытаюсь поймать его взгляд, но сила течения швыряет меня о валун, а затем швыряет вбок в глубокую волну, окунающую меня с головой. Я выныриваю глотнуть воздуха как раз вовремя, чтобы увидеть, что моторная лодка повернула в противоположном направлении, а Лео тяжело налег на направляющие весла.

Нет, нет, следуйте за мной! Я хочу закричать, но следующая волна уже снова уносит меня под воду, затягивая в хаос, прежде чем я успеваю открыть рот.

Я потерпел неудачу. В последнюю секунду, когда это имело наибольшее значение, я потерпел неудачу.

Последний проблеск Лео мелькает под моими веками в сгущающейся темноте — напряженная линия его рта, искривленного в ухмылке.

И тогда я полностью принадлежу стремнине, отчаянно пытаясь удержать голову над водой достаточно долго, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем следующая волна швырнет меня на невидимые обломки, которые будут колотить и царапать мою спину, бока, кожу на ногах.

Я едва чувствую это. Все, о чем я могу думать, - это о том, что произойдет в следующие несколько минут, когда Лео доберется до людей, которых я бросила.

Я ничего не мог для них сделать. Если бы я остался, я бы тоже умер. Я знаю это. Но это не уменьшает моего страха. Я кружусь в пене, отплевываясь и кашляя, взгляд скользит по стенам каньона. Базальт сияет ранним светом, оттенками глубокого розового и оранжевого.

Я оглядываюсь в поисках какой-нибудь узкой береговой линии или уступа в этих стенах, любого места, где я мог бы выбраться из воды и попытаться вернуться к остальным, но пути просто нет. “Непроходимый каньон” получил такое название не просто так. Нигде не видно береговой линии. А отвесные стены, поднимающиеся от ватерлинии по обе стороны реки, с таким же успехом могли бы быть небоскребами, настолько они крутые. Я готов поспорить, что даже горные козлы не могут плавать на этом участке реки.

Адреналин, подпитывавший меня, сгорает дотла до отчаяния и изнеможения.

Этот план не был смелым. Он был глупым.

Сейчас Лео убьет этих женщин. А потом он спустится вниз по реке и тоже будет охотиться на меня. Я один, без плота, без всякой надежды на спасение. Рано или поздно он найдет меня.

Мои руки и ноги наливаются свинцом, и я принимаю позу “Мягкого кресла в Айдахо", позволяя течению тащить меня за собой. Между мной и цивилизацией все еще почти пятьдесят миль реки, если моя текущая оценка верна. Если я не собираюсь заплывать так далеко, мне конец. Я уже настолько вымотан и замерз, что не уверен, что смогу пройти еще одну милю самостоятельно, не говоря уже о пятидесяти.