Я закрываю глаза и поворачиваюсь лицом к восходящему солнцу, размышляя, не стоит ли мне просто расстегнуть этот спасательный жилет и позволить себе утонуть. Покончить с этим, вместо того чтобы тратить все оставшееся у меня время на ожидание того, что Лео Марсден убьет меня.

Конечно, это было бы менее болезненно.

Эта мысль опасно знакома тем, кто приходил мне в голову последние два года после смерти Паркера, но это первый раз, когда я по-настоящему задумался о том, что на самом деле означало бы положить всему конец. Позволить себе провалиться в ту же темную пустоту, в которой, как я представляю, исчез Паркер.

Помню, однажды на занятиях по плаванию я узнал, что пытаться спасти тонущего человека опасно. Потому что они затянут под воду и вас, паникующих и царапающихся в отчаянной попытке добраться до безопасного места. Я, конечно, сейчас на грани того, чтобы утонуть, но я делаю прямо противоположное — набираю мертвый вес и отказываюсь больше плавать.

Я преодолел худший этап рапида, но это не имеет значения.

Неожиданные слезы застилают мои затуманенные, щиплющие глаза. “ Прости, Паркер, ” кричу я, не уверенная, за что извиняюсь. “ Прости. Я выкашливаю слова через драгоценный запас воздуха, точно так же, как это делал мой муж в ночь своей смерти, - еле слышный последний вздох в микрофон.

Ответа нет.

Волна горя и сомнений поднимается во мне. Он ушел. Или, может быть, что более вероятно, его вообще никогда здесь не было. Этот голос в моей голове, призывающий меня бороться, плыть, собраться с силами, сделать следующий шаг, был просто моей собственной волей к выживанию.

А теперь даже этот голос исчез.

Ничего не остается, как сдаться. И река более чем готова помочь мне.

Когда я погружаюсь в кажущийся мягким завиток белой воды, поверхность как будто резко уходит у меня из-под ног - как потайная дверь, внезапный вакуум. Затем ток резко сворачивается сам по себе.

А потом я падаю.

В другую дыру.

Я обнаруживаю, что прикован к месту, меня яростно дергает взад-вперед под действием того, что находится подо мной в глубинах.

-Нет!-крикнуля. Я кричу, слова теряются, когда очередной поток воды наполняет мой рот, и моя голова погружается под воду, затем снова всплывает, снова и снова.

Мое отчаяние снова переходит в панику. Это не утопление. Это хуже. Почти тону, снова и снова. Каждый раз, когда я пытаюсь вырваться из тисков воды, течение хватает меня за плечи и тащит назад, плюя мне в лицо.

Я вижу спокойную воду всего в паре ярдов ниже по течению, зеленое стекло там, где солнце наконец коснулось поверхности, но с таким же успехом это может быть и в миле от меня.

Мои ноги продолжают брыкаться, потому что они не знают, что еще делать, но только река имеет хоть какое-то влияние, вздымаясь вокруг моего тела яростным водоворотом.

“ Нет! Я снова кричу, ярость и отчаяние вытесняют оцепенение, которое я чувствовала секундой ранее.

Это как река на стороне Лео, удерживающая меня на месте ради него, пока он не покончит с теми ужасными вещами, которые он делает с другими.

Слабые, отдаленные крики наполняют воздух.

Мысленным взором я наблюдаю, как Лео сдвигает плот, отрывая его от перепуганных женщин, прячущихся под ним, обнажая их. Пэм, Дебора, Имани. Он снова и снова погружает нож, окрашивая воду в красный цвет, в то время как Элли беспомощно наблюдает за происходящим из своего укрытия на другом берегу реки.

- Нет, нет, нет, - задыхаюсь я.

Это даже не будет иметь значения, если одной из женщин удастся броситься в белую воду и ненадолго сбежать, как это сделала я. Он поймает и ее тоже.

Это только вопрос времени. Лео уже победил.

Без плота, без проводника, без какого-либо способа спастись все мы уже мертвы.

Я тянусь к пряжке своего спасательного жилета. Лучше уйти под воду, позволить проруби утащить меня на дно реки, чем позволить ему найти меня вот так. Но мои руки бесполезны, они словно онемевшие глыбы льда. Я едва чувствую свои пальцы, не говоря уже о том, чтобы нащупать выступы зажимов, которые могли бы расстегнуть пряжки.

На мгновение я почти смеюсь. Я даже умереть не могу правильно.

Солнечный свет застает меня, когда тени смещаются, и я кружусь на месте, наполовину живая, наполовину исчезнувшая, мой подбородок едва возвышается над маслобойкой, и только когда течение позволяет это. Я заставляю себя наклониться вперед, перестать сопротивляться и приглашаю воду закрыть мне рот своей ладонью.

Надеюсь, это будет быстро. Быстрее, чем то, что задумал Лео.

“Не смей, черт возьми”. На этот раз, когда голос Паркера эхом отдается в моей голове, он не спокоен, не ровен и не успокаивает. Это громко и сердито. Я никогда не слышал, чтобы он был таким злым, пока был жив.

Сначала я так ошеломлен, что не знаю, как реагировать.