Айден выпрямляется, выражение меняется. Его рука внезапно вылетает и запутывается в её волосах. — Может, ты сможешь прийти ко мне сегодня ночью, — шепчет он.

Она вырывается, ставя тарелку рядом, чтобы не уронить. — В твоих мечтах, сучка.

Я тихо фыркаю. Вот она.

Но Айдену это не нравится. Он снова хватает её, на этот раз сжимая руку в её волосах и дёргая её через спинку дивана. Она злобно кричит, оставляя глубокие царапины на его руке.

— Блядь, мне это нравится, — смеётся он. — Делай мне больно, детка.

Я на ногах до того, как осознаю, что решил двинуться. Мой кулак врезается в его лицо так сильно, что я чувствую удар до самой руки. Его голова отлетает в сторону, он шатается, отпуская её.

Адриана отползает. А затем мы дерёмся. Как только мой кулак снова врезается в его лицо, что-то внутри меня полностью щёлкает. Айден шатается, кровь уже капает из уголка рта, но он быстро приходит в себя. Он бросается на меня, и мы сталкиваемся достаточно сильно, чтобы сдвинуть журнальный столик, опрокидывая его, когда врезаемся. Древесина трескается, бокалы падают на пол. Адриана что-то кричит, но я не понимаю слов.

Он замахивается, и я принимаю удар в челюсть, мгновенно чувствуя вкус железа. Вместо того чтобы отступить, я усмехаюсь. Я вбиваю плечо в его рёбра и прижимаю его к стене. Рамка с картиной разбивается за ним, стекло дождём сыплется вокруг нас. Он хрипит и бьёт меня локтем в бок, но я почти не чувствую. Мет обернул мои нервы в вату и бензин одновременно.

Он идёт к моему горлу.

Я перехватываю его запястье в воздухе и выкручиваю, заставляя его опуститься, но он использует инерцию, чтобы сильно ударить меня коленом в живот. Воздух вылетает из лёгких. Он отталкивает меня и бросается к обеденному столу, где уронил пистолет.

Я сбиваю его до того, как он добирается до него, вбивая в пол. Мой кулак опускается раз. Дважды. Трижды. Каждый удар тяжелее предыдущего, костяшки разбиваются о его скулу. Он поддаётся подо мной, умудряясь отбросить меня в сторону достаточно, чтобы перекатиться и дотянуться до пистолета.

Выстрел взрывается в комнате.

На секунду я не понимаю, что произошло. Затем тепло распускается в боку. Я шатаюсь, глядя на тёмное пятно, расползающееся по рубашке. Не в центр. Не смертельно. И я начинаю смеяться. Не потому что смешно, а потому что я, блядь, не чувствую.

Айден вскакивает на ноги, тяжело дыша, пистолет слегка дрожит в его руке, направленный прямо в моё лицо. — Отойди нахер, — цедит он.

Я не отхожу. Я медленно выпрямляюсь, кровь капает с пальцев на пол. Моя голова наклоняется, я смотрю в дуло. — Сделай это, — тихо шепчу я.

Адриана теперь кричит. Я слышу своё имя. Снова и снова.

Палец Айдена сжимается на спусковом крючке, но что-то мелькает в его выражении. Неуверенность или страх... я не могу сказать. Но он видит, что я не боюсь, и что я действительно хочу, чтобы он нажал. Его челюсть сжимается. Он опускает пистолет достаточно, чтобы отступить к двери.

— Это не конец, грёбаный мудак, — говорит он, голос напряжён. Затем он исчезает, и дверь хлопает. И я остаюсь стоять, истекая кровью, гудящий от ярости, потому что этого всё ещё недостаточно. У ярости нет выхода. Она ревёт в груди, царапаясь в поисках выхода. Я поворачиваюсь и вбиваю кулак прямо в зеркало в гостиной.

Стекло взрывается, и боль наконец искрит в руке, но это только подливает масла в огонь. Я бью снова. И снова. И снова. Кровь размазывается по разбитому отражению, разбивая моё лицо на дюжину искажённых версий. Я не узнаю ни одну из них. Адриана умоляет меня остановиться, но я едва её слышу.

Зеркало разбито и истекает кровью передо мной. Как и я. Моя рука изрезана, кожа разорвана, стекло впилось в костяшки. Кровь капает с запястья на паркет. Жжение само по себе отстранённое. Интересно.

Я всё ещё чувствую гнев и боль.

Голос Адрианы, панический, где-то позади. — Джуд, остановись. Пожалуйста, остановись.

Я игнорирую её, медленно приседая и глядя на сверкающие обломки у ног. Я наклоняюсь и поднимаю осколок длиннее моей ладони, достаточно прозрачный, чтобы видеть своё чудовищное лицо. На мгновение я вижу маску вместо лица. Это заставляет меня вздрогнуть.

Я поворачиваю его в пальцах, край ловит свет. Пульс бьётся в ушах, голова ревёт от неудовлетворённости. Я хотел убить его, блядь. Он должен быть мёртвым и истекать кровью на полу. Я хочу разорвать его на части своими грёбаными зубами и руками. Это животная ярость, которую я никогда не чувствовал. Ей некуда деться теперь, когда Айден сбежал.

Она хочет выхода.

Я поднимаю осколок и прижимаю холодное стекло к боку горла.

Адриана издаёт жалкий, испуганный звук.

Я наклоняю голову, глядя в разбитое зеркало, как край целует мою кожу. Тонкая линия красного мгновенно выступает. Ощущение острое и чистое. Оно реальное.

Я контролирую эту боль.

Впервые за годы это было бы моим решением. Моим.

— Джуд. — Её голос срывается на моём имени.