Одна секунда я стою там, эхо его одобрения всё ещё звенит в ушах, а в следующую я двигаюсь сквозь толпу, почти не чувствуя, как ноги касаются пола. Тела расплываются мимо, смеющиеся, танцующие, руки скользят по коже, рты прижаты друг к другу на диванах и у стен. Кто-то проливает напиток. Кто-то ещё кричит поверх музыки. Басс пульсирует сквозь мрамор и мои кости.

Ничто из этого не кажется реальным.

Моя голова лёгкая, громкая и так, блядь, далеко от тела.

Адриана говорит что-то позади, возможно, моё имя, но слова не доходят. Они растворяются где-то прежде, чем я могу их понять. Затем музыка меняется. Первые ноты «Entombed» Deftones проходят через комнату, прорезая весь шум в моей голове. Внезапно это единственное, что я слышу. Единственное, что кажется достаточно острым, чтобы дышать. Моё сердце наполняется чем-то, чему я не могу дать название. Я двигаюсь к балкону не думая.

Нет. Как это может происходить?

Забудь её, забудь её, забудь её, забудь её...

Стеклянная дверь скользит, и зима обрушивается на меня — ледяной ветер, кружащийся снег, воздух настолько холодный, что обжигает лёгкие. Мои руки автоматически сжимают металлические перила, пальцы смыкаются вокруг ледяного края, когда я шагаю вперёд.

Город простирается внизу, бесконечные огни, разбросанные по темноте, как какой-то далёкий сон. Мы высоко. Выше, чем я ожидал. Мои зубы сразу стучат от ветра.

Так далеко внизу.

На мгновение я просто смотрю. Песня нарастает позади, и напряжение в груди ослабевает. Затем оно полностью разваливается, и всё начинает расплываться. Огни сливаются. Даже мои руки не выглядят так, будто принадлежат мне, пальцы согнуты так, будто кто-то другой управляет ими.

Я чувствую… отстранённость. Будто я вышел из собственного тела и забыл, как вернуться. Странная мысль проносится в голове:

Это было бы легко. Один шаг. Одно смещение веса вперёд. Гравитация сделает остальное.

Ветер хлещет по волосам, треплет края моего пиджака, снег оседает на ресницах, когда я медленно моргаю на холоде. Мой пульс бьётся где-то далеко.

Я не чувствую себя Джудом.

Джуд не существует здесь.

Он был тем, кто любил музыку. Тем, кто смеялся, запрокинув голову, и давал обещания, которые знал, что сдержит. Тем, кто был добрым, хорошим и полным жизни...

Этого человека больше нет.

То, что осталось, — что-то другое. Что-то холоднее, что подходит маске лучше, чем когда-либо подходило лицу. Призрак в дорогом костюме. Моя хватка на перилах крепчает, когда мысль оседает, и на одну застывшую секунду я наклоняюсь вперёд, глядя вниз, в головокружительную пропасть. Затем —

Руки врезаются в мои плечи.

Меня резко дёргают назад, так что позвоночник ударяется о стену позади, удар выбивает грубое дыхание из лёгких. Мир наклоняется, зрение пытается перефокусироваться, пока снег продолжает падать вокруг нас в густых, безмолвных спиралях. Это Адриана. Я знаю это, прежде чем даже вижу её чётко. Думаю, она говорит моё имя, но слова звучат приглушённо. Её руки перемещаются с моих плеч на лицо, тёплые пальцы сжимают мою челюсть, заставляя смотреть на неё. Её губы двигаются быстро, умоляя.

Я не понимаю ничего, что она говорит. Я слышу только песню. В груди сжимается, и сломанный звук пробивается вверх по горлу, вырываясь прежде, чем я могу остановить.

— Я… — Мой голос выходит тонким, нестабильным. — Я не я.

Её выражение становится встревоженным, но она не отпускает. Вместо этого она притягивает меня вперёд, обхватывая руками, прижимая к себе. Снег собирается на её каштановых волосах, тоже развеваемых ветром.

Песня снова играет? Или она просто не закончилась? Время вообще работает? Потому что я всё ещё слышу её.

Я не обнимаю её в ответ сразу. Я просто стою, напряжённый и дрожащий, глядя мимо её плеча в открытое небо, отчаянно пытаясь найти внутри себя что-то, за что можно ухватиться. Что-то, что напомнит мне, что я жив и человек.

Но там ничего нет.

Я вваливаюсь в дверь гостевого дома и позволяю ей захлопнуться за нами. Мир всё ещё слегка наклоняется, водка и мет сражаются в кровотоке, ни один не побеждает. Моя голова гудит. Руки не перестают трястись. Я не знаю, от холода ли это, от отхода или от того, как момент на балконе всё ещё прокручивается вспышками за глазом. Падение, ветер, внезапная мысль о том, как легко было бы просто умереть.

Адриана следует за мной внутрь тихо. Я сначала не смотрю на неё. Я просто упираюсь ладонями в стену, тяжело дыша, глядя в ничто. Затем она произносит моё имя. Это мягко и осторожно.

Что-то в груди резко скручивается, и прежде чем я успеваю подумать, я поворачиваюсь и хватаю её, притягивая к себе. Мой рот находит её, грубо и отчаянно, будто я пытаюсь утопить что-то внутри себя. Она ахает, удивлённая, но целует меня в ответ на секунду, её пальцы впиваются в мой пиджак. Я не останавливаюсь. Я веду её назад в спальню, наши шаги неуклюжие и несбалансированные. Мы врезаемся в дверной косяк, моё плечо принимает удар. Моё бедро ударяется об острый угол комода. Я почти не чувствую. Голова кружится.

Я толкаю её назад, и она падает на кровать. Я не даю ей времени заговорить. Я забираюсь на неё, загоняя её тело своим, колени вдавливаются в матрас по обе стороны от её бёдер.