— Стой неподвижно, — говорит Алексей. — Руки по швам.

Я просто смотрю на него мгновение, пытаясь понять, что он собирается делать.

— подчиняться, — повторяет он. Подчинись.

Как будто моё тело не может иначе, я делаю, как он говорит.

Айден подходит ближе сзади. Он не касается меня, но он достаточно близко, чтобы я чувствовал его присутствие. Это очевидное напоминание, что если я не буду сотрудничать, они заставят меня.

Медленно я опускаю руки по бокам и сосредотачиваюсь на дыхании.

Алексей слабо улыбается. — Хорошо. Сегодня мы проверим кое-что простое. Ты останешься именно там, где стоишь. Никаких движений, вмешательства или реакции.

Дыхание Адрианы учащается, стул слегка скрипит, когда она шевелится. Её глаза впиваются в мои, ища, уже умоляя.

Алексей идёт к ней, его шаги жутко неторопливы. — Понимаешь, — продолжает он разговорным тоном, — боль временна. Обусловливание — более постоянно. Боль учит тело. Обусловливание учит разум, что ему позволено делать. — Он поворачивается обратно ко мне. — И сегодня мы подтвердим, веришь ли ты всё ещё, что тебе позволено вмешиваться или вообще, блядь, заботиться.

Эрик встаёт рядом с Адрианой, а Айден остаётся позади. Адриана яростно качает головой, испуганная. Эрик шагает вперёд и открывает ладонь, звук пощёчины резкий и внезапный, отбрасывающий её голову в сторону. Ножки стула громко скребут по бетону, когда её тело дёргается против оков, приглушённый крик пробивается сквозь марлю. Всё моё тело застывает.

Двигайся.

Я не двигаюсь.

Эрик не отходит. Он слегка приседает перед ней, сжимая её челюсть пальцами и заставляя её лицо повернуться ко мне, чтобы её глаза оставались прикованными к моим. Его большой палец сильно давит в сустав челюсти, недостаточно, чтобы сломать, достаточно, чтобы причинить боль и удержать её неподвижной, пока она пытается вырваться. Затем он облизывает её лицо.

Я внутренне вздрагиваю, но не думаю, что моё тело даже шевельнулось.

Ещё одна пощёчина. На этот раз сильнее. А затем ещё. И ещё.

Алексей всё ещё смотрит на меня, пристально.

Эрик достаёт шнур из кармана пиджака и обматывает его вокруг горла Адрианы. Её глаза всё ещё на мне, когда он дёргает назад, душа её.

Я всё ещё не двигаюсь. Я просто смотрю. Если я не вмешаюсь, меня не ранят. Я устал от того, что эти ублюдки причиняют мне боль. Она просто должна пережить это, как я переживал. Я знаю, что они не собираются убивать её.

Эрик наконец отпускает её, и она отчаянно пытается вдохнуть через нос. — Прости, любовь, — небрежно говорит он.

— Джуд... — выдавливает она.

Я чувствую, как мои мышцы пытаются сработать. Но ничего не происходит. Потому что я знаю, что будет, если я сделаю. Они научили меня, что неповиновение равно боли.

Алексей наклоняет голову, изучая меня. — Интересно, — шепчет он. — Колебание всё ещё есть. Но и послушание тоже.

Ещё один маленький сигнал Эрику, который теперь сжимает руку вокруг её горла. Он стоит между её ног, глядя на неё с садистской усмешкой. Адриана снова кричит, громче на этот раз, её стул снова скребёт по полу, когда она борется.

Айден наклоняется чуть ближе, его голос — шёпот у моего уха. — Стой неподвижно, — спокойно говорит он. — Ты отлично справляешься.

Отлично справляюсь.

Что-то внутри моей груди трескается от этих слов. И на пике этого дерьма Алексей медленно залезает в карман, наполовину доставая фотографию. Достаточно, чтобы я узнал край, и моя губа мгновенно кривится, рычание вырывается из горла прежде, чем я могу остановить.

— Не смей, блядь, — рычу я, глядя прямо в его дерьмовую душу. — Я сказал тебе, что я с ней покончил.

Он замирает. Затем тихо смеётся и убирает фото обратно в карман. Его внимание возвращается к Адриане. — Давай попробуем кое-что другое.

Эрик отступает. Айден обходит, чтобы встать рядом с Алексеем, теперь оба смотрят на меня вместо неё. Ждут. Они не смотрят на то, что происходит с ней.

Они смотрят, среагирую ли я на то, что происходит с ней.

Дыхание Адрианы теперь рваное, слёзы текут по лицу, пока она смотрит на меня, безмолвно умоляя. Эрик разрывает её рубашку лезвием и проводит им между её грудей. На ней бюстгальтер, к счастью.

Мои руки всё ещё дёргаются, но я не делаю шага вперёд и даже не говорю. Я просто стою, пока что-то внутри меня кричит так громко, что комната должна бы сотрясаться от этого.

Через долгое мгновение Алексей выдыхает с удовлетворением. — Хорошо, — тихо говорит он. — Ты показал идеальный контроль. — Он жестикулирует, и Эрик наконец освобождает оковы. Адриана слегка падает вперёд, тяжело дыша, трясясь, её глаза всё ещё прикованы ко мне в неверии.

Я всё ещё не двигаюсь.

Алексей подходит ближе, останавливаясь прямо передо мной, его голос достаточно тих, чтобы слышала только я. — Интересно, — говорит он. — Ты не двигался, потому что тебе просто наплевать на эту женщину? Или потому что ты не хочешь боли?

И то, и другое.