— Скорее приказали.

В Офис по взаимодействию с партнёрами, он занимается сотрудничеством между ФБР и «партнёрскими» агентствами и их местной полицией.

— Значит, там и держат «Секретные материалы»?

— Да. — Она откинулась на спинку стула. — Есть большой секретный склад.

В основном она работала обычную смену по взаимодействию с партнёрами ФБР.

— Хотели они этого или нет.

А всякую чертовщину ей приходилось разгребать в свободное время.

— Например?

— Меня заставили заняться изучением возможности одержимости демонами среди стрелков, — сказала она. «Стрелки» — это те, кто вооружается и выходит чтобы убить как можно больше случайных прохожих. С начала века и число таких случаев, и количество жертв неуклонно росло, а поскольку контроль над оружием не обсуждался, ФБР искало другие меры профилактики. Кимберли действительно нашла литературу по теме, причём, как ни странно, из Центра по контролю заболеваний. В 1995 году они заказали исследование, в котором очень завуалированно намекалось, некоторые случаи массовых убийств нельзя объяснить только обычной преступностью или психическими расстройствами. Отчёт так и не был официально опубликован и продолжение исследования никто не разрешал. Тогда Кимберли отправилась в тур по США и опросила всех выживших стрелков, которые соглашались говорить.

Я вспомнил мистера Панча и кровавый след, который он оставил за собой, и спросил, были ли у неё подтверждённые случаи.

— Трудно сказать, — ответила Кимберли. — Половина стрелков убивает себя или погибает от рук первых прибывших на место. А у всех остальных свои печальные истории. Над ними издевались, их травили или им просто не нравилось, как с ними обошёлся мир, и они решили преподать ему урок.

Но был один разговор, который Кимберли провела во Флоренсе, штат Аризона. Тридцатишестилетний белый мужчина, который однажды утром по необъяснимой причине проснулся, застрелил жену, потом поехал к тёще и застрелил её тоже. Он не попал в список массовых убийц ФБР только потому, что его скрутил почтальон до того, как он открыл огонь в местном «Севен-Элевен».

Во время беседы с Кимберли он утверждал, что был одержим духом медведя.

— «Старый медведь», — сказал он. — Из времён до прихода белых — злой старый медведь, — пересказала Кимберли.

Я спросил, поверила ли она ему.

— Ты когда-нибудь слышал медведя? — спросила она. — Настоящего, разъярённого? Ничто больше так не звучит. У него такой глубокий, хриплый рык. Скажем так, я слышала его дважды. Один раз на охоте с отцом и второй — когда говорила с тем стрелком во Флоренсе.

Она сделала паузу — думаю, чтобы посмотреть на мою реакцию — и продолжила:

— Не буквально, а как эхо или... я не уверена.

— Воспоминание? — предположил я, и Кимберли посмотрела на меня в упор.

— Ты ведь понимаешь, о чём я говорю? — спросила она.

— Это называется вестигия, — сказал я. — Что-то вроде магического послесвечения. Хотя, если честно, иногда это просто то, что ты сам придумываешь... или воспоминание, вызванное ассоциацией с чьими-то словами или поступками.

— Так это реально или нет? — спросила Кимберли.

Я ответил, что это реально, но научиться отличать настоящее от воображаемого можно только с учителем, хотя назойливая собака иногда помогает. Когда она спросила, какой породы собаку я бы порекомендовал, я понял, что мог немного сбить её с толку.

— Забудь про собаку, — сказал я.

— Мне понравилась собака, — сказала Кимберли.

— Собака — это отвлекающий манёвр, — сказал я.

Кимберли усмехнулась.

— Неужели? — сказала она. — Так ты думаешь, мой стрелок был одержим?

— Возможно, — ответил я. — Но это не значит, что то, что попало к нему в голову, заставило его убить этих людей. Может быть, оно хотело чего-то другого, а стрелок неправильно понял. Или оно было под влиянием его собственной личности. И даже если оно однозначно подтолкнуло его убить жену, это не значит, что с другими «стрелками» было то же самое.

— Это не очень-то помогает, — сказала Кимберли.

— Да уж, не очень, — согласился я. — Я могу просмотреть кое-какие базовые учебники из тех, что есть в Безумстве, но толку от них мало. По крайней мере, мне они не особо помогли.

Кимберли кивнула и уставилась на пустую чашку из-под кофе.

— Знаешь, кофе в этом заведении ужасный, — сказала она.

Мы пошли дальше по Юксбридж-роуд, пока не нашли место с приличным кофе, и только тогда Кимберли наконец рассказала мне, зачем она приехала в Великобританию.

— Итак, раз уж я стала в Бюро главным специалистом по делам английским и сверхъестественным, на меня возложили задачу попытаться уладить репатриацию моих сограждан... — она бросила на меня лукавый взгляд, — ...тех, кто ещё жив, обратно в Соединённые Штаты Америки, где им самое место.