Я настроил рацию «Ягуара» на частоту Белгравии, и Найтингейл молча вёл машину сквозь серую морось, пока мы вслушивались в эфир — не раздадутся ли крики или стоны. Но всё началось только тогда, когда мы вернулись и обнаружили, что половина клиентов, обычно заполняющих участок в понедельник вечером, столпилась в коридоре, а инспектор смены уже ждал нас с опасным блеском в глазах и, фигурально выражаясь, со скалкой в руках. За ним стояла сержант изолятора, которая напомнила, что её долг — заботиться обо всех заключённых в камерах, спасибо большое. Она слышала слухи о рушащихся домах, горящих рынках и о том, что на самом деле произошло пару лет назад в участке на Сэвил-Роу. Ей требовалась подробная оценка рисков, а если нет — мы можем забрать нашего подозреваемого куда-нибудь ещё, большое спасибо.

Мы не могли отвезти Рейнарда в Безумство, даже если не брать в расчёт, что мы не соответсвовали требованим ПАСЕ, у нас там вообще не было камер — хотя, наверное, можно было бы запереть его в одной из заброшенных комнат для слуг на чердаке. Сержант изолятора предложила Паддингтон-Грин — там ведь держат террористов, это было бы более подходящее место. Но Найтингейл не согласился.

— Заключённый всегда наиболее уязвим при перевозке, — сказал он. — И, в любом случае, если бы наш противник действительно планировал нападение, он бы уже это сделал.

Но я заметил, что он остался дежурить в изоляторе, а меня отправил за выпиской, составить официальный рапорт о наших действиях и разобраться с накопившимися бумагами. Дэвид Кэри спросил, не хочу ли я пойти в паб отпраздновать его успешный рейд: два мясницких ножа, пакет сомнительного сканка и, главное, три тысячи фунтов наличными с явным «намерением к сбыту». Беверли в тот вечер присматривала за своей сестрой Брент, так что немного умеренной полицейской выпивки казалось уместным... ровно до того момента, как мне позвонила агент ФБР Ким Рейнольдс со своего одноразового телефона с оплатой по мере использования.

— Я подумала, что наконец-то воспользуюсь твоим приглашением на кебаб, — сказала она.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять о чем она. Вспомнить рынок Шепердс-Буш в снегу, Зака, которому выбивали сопли и как я сбил Кимберли с ног импелло, потому что подумал, что она тянется за пистолетом.

Потом мы пошли в кафе за углом за кебабом — или, по крайней мере, я пошел. Кимберли ограничилась «Кока-Колой», хотя кофе на самом деле был не так уж плох.

— На кебаб всегда найдётся время, — сказал я. — Когда ты проголодаешься?

— Примерно через час, — ответила она.

— Значит, кебабу быть, — сказал я и спустился сообщить Найтингейлу, куда иду.

Юксбридж-роуд была полна сгорбленных фигур, спешащих к станции метро. Я нашёл редкое парковочное место на боковой улице и, сгорбившись под надоедливым дождём, перешел на другую сторону моста.

Это было классическое заведение с курдским кебабом, выглядело точно так же, как греческие кебабные, к которым я привык с детства, только теперь мясо гарантированно было «халяль». Мы сломали систему — Кимберли ограничилась кофе, а я, из уважения к покойному Эйдену Бёрли, заказал фалафель.

Кимберли отказалась от обязательного для агента ФБР образа с костюмом, на ней были чёрные свободные джинсы, оранжевая с серым толстовка с символикой Оклахомского университета на груди, синяя стёганая куртка и, насколько я мог судить, никакой наплечной кобуры.

— Ты перестала красить волосы, — сказал я.

— Раз уж я уже по колено в «Секретных материалах», я перестала пытаться скрывать цвет, — ответила она.

— Значит, «Секретные материалы» реальны?

— Тебе бы это понравилось, правда? Но прости, придётся тебя разочаровать.

— Что, никаких НЛО?

— Пока нет, — сказала Кимберли и с явным удовольствием отпила кофе. — Обязательно дам знать, если появятся.

Я спросил, что привело её обратно через океан.

Она повела рукой, указывая на потертое покрытие столов и окружающий нас дешёвый интерьер кебабной из легко моющегося пластика

— Это всё из-за тебя.

— Я тут не при чём.

Кимберли была другого мнения.

— После наших маленьких приключений под землёй мне стало любопытно. Не похоже было, чтобы у вас, британцев, была монополия на... — она замялась.

— Магию?

— Это казалось маловероятным. — Она пожала плечами. — В этом вся беда работы в правоохранительных органах, нельзя просто отпустить ситуацию.

Она начала копать и, наверное, была не такой незаметной, как думала. Потому что в следующий момент уже сидела в кабинете начальника с заместителем помощника директора из Вашингтона. Он специально прилетел тем утром только для разговора с ней.

— У него на столе лежал мой лондонский отчёт. Он посмотрел мне в глаза и сказал, «Тебе есть что добавить к этому отчёту?» Я ответила, может быть, но не уверена, что вам это понравится. — Она ухмыльнулась. — Я тут немного перефразирую. Он сказал, «Почему бы тебе просто не рассказать мне всё? А я сам решу».

— И что ты рассказала?

— Ну, я начала с малого — просто прощупывала почву. Немного о том, что ты вроде бы умеешь делать вещи, которые я не могла объяснить. Он просто кивнул и спросил, встречала ли я другие случаи магии во время расследования.

— И?

— Я рассказала всё. О тебе, Найтингейле, Лесли, Безумстве — даже о людях под городом. Его это совсем не смутило. Через неделю мне предложили перевод в Вашингтон.

— Предложили? — переспросил я.