— Ты могла бы просто оставить их нам, — сказал я. — Им грозят серьёзные обвинения: незаконное лишение свободы, хранение огнестрельного оружия с преступным умыслом.

— Умыслом на что?

— Пока просто с умыслом вообще.

Кимберли сказала, будь её воля — пусть бы они и дальше наслаждались гостеприимством Её Величества, но мешал досадный факт их полуофициального статуса и нежелание правительства США полоскать своё грязное бельё в британских судах. Чтобы всё прошло гладко, её отправили сюда с набором мелких секретов и уступок, дабы разжечь аппетит у британских органов безопасности

— Не говоря уже о том, чтобы сэкономить деньги налогоплательщиков.

— Получилось? — спросил я.

— И да и нет, — сказала Кимберли. — В принципе все согласны.

— Но?

— Только если твой босс скажет «да».

— Мой босс?

— Да.

— Найтингейл?

— У тебя есть другой босс?

Нет, подумал я, но не думал, что его влияние простирается так далеко.

— Они сказали почему? — спросил я.

— Сказали, есть договорённость.

Конечно есть, подумал я.

— И ты хочешь, чтобы я убедил Найтингейла? — спросил я.

— А ты можешь? Это было бы здорово.

— Так что вы планируете нам предложить?

Кимберли улыбнулась.

— А я уж думала, ты так и не спросишь, — сказала она и, достав флешку, положила её на стол между нами. — Здесь их имена, организационная структура и история «Виргинской Кампании Джентельменов» и, самое главное, подробности того, что вообще привело их сюда.

— И что же это было?

Кимберли призналась, что никогда не ездила в Форт-Мид, штат Мэриленд, чтобы поглазеть на скопище исполинских модернистских коробок, в которых располагалась штаб-квартира Агентства национальной безопасности. Но ей нравилось представлять её в виде пчелиных сот, состоящих из безликих крошечных офисных кабинок. Все эти закутки были почти одинаковыми, но намётанный глаз сразу уловил бы едва заметные различия в статусе и назначении. В тех кабинках, где отслеживали глобальные коммуникации ничего не подозревающих потенциальных террористов, мониторы наверняка стояли побольше да поплоще, настольные календари были посимпатичнее — возможно, из тех, где на каждый день написана какая-нибудь забавная пословица, — и тележка с сэндвичами подъезжала к ним в первую очередь.

— Скажи, сколько ты спала в последнее время? — спросил я.

— Потерпи ещё немного, — попросила Кимберли и принялась описывать самые дальние от столовой кабинки. Те самые, где из потолочных труб вечно несло какой-то дрянью, а их обитателям после работы приходилось тащиться дальше всех через парковку к своим машинам. Именно там перелопачивали информацию, собранную из открытых источников в интернете: «Твиттера», «Ибей», «Фейсбука», «Тамблера» и им подобных. Разумеется, первичная сортировка делалась автоматически, но какому-то бедолаге всё равно приходилось вручную просматривать все эти пункты и решать, какому именно государственному ведомству будет интересно узнать, что кто-то это продаёт поношенный розовый халат по подозрительно высокой цене (возможный отмыв денег) или редкий коллекционный шар со снегом (потенциальная пересылка опасных материалов). Там был целый список, как представлялось Кимберли, и в одном из его малоизвестных подпунктов — который толком не обновляли ещё со времён президентства Джорджа Буша — значился правительственный подрядчик «Олдерман Текникал Солюшнс», также известный как «Виргинская Компания Джентельменов».

Когда срабатывал нужный флаг, сотрудник послушно уведомлял организацию, которую должны были вычеркнуть из этого списка ещё после некоего неуточнённого происшествия в Фаллудже, из-за которого их вычеркнули из другого списка — одобренных подрядчиков.

Я спросил, что случилось в Фаллудже, но Кимберли покачала головой.

— Эта информация была так отредактирована, что я знаю о Фаллудже только потому, что кто-то пропустил название города в документе, регламентирующем цензурирование, — сказала она. Она даже не смогла выяснить, что они делали в Ираке, хотя были упоминания о чём-то под названием «подавление тени на местности» и «техсап».

Что бы они там ни делали, Кимберли не думала, что дело увенчалось успехом, поскольку их контракт расторгли в 2009 году, за два года до окончания срока. Учитывая те заниженные до невозможности стандарты, по которым оценивали успешность частных военных подрядчиков в Ираке, косяк, из-за которого их вышвырнули, должен был быть просто грандиозным. Разумеется, сама Кимберли слово «косяк» не употребляла, ну вы поняли.

Её не удивляло, что они всё ещё были впутаны в византийские хитросплетения американского разведывательного сообщества.

— Люди всё ещё знают людей, которые знают людей, — сказала она. — Ты должен это понимать.

Я спросил, что, по её мнению, вообще побудило того бедолагу выйти с ними на связь — из-за чего «Олдерман Текникал Солюшнс» приспичило тащиться через океан.