До сих пор все предыдущие беседы с Рейнардом шли по классической схеме, мы утверждали, что он виновен, а он — что нет, в разных вариациях. Это не редкий тип допроса, и за годы полиция выработала ряд приёмов для выхода из тупика. Некоторые из них даже всё ещё разрешены законом. Один из методов, не запрещённых биллем о правах человека, — это «ужасное потрясение». Поэтому я распечатал несколько фотографий с места преступления и взял их с собой в комнату для допросов.

Заключённых нельзя держать без ухода, так что Рейнарда вымыли и переодели в чистую одежду. На нём уже начала проявляться та характерная потрёпанность, которую замечаешь у людей после пары ночей в камере. Несмотря на то что у Рейнарда буквально на лбу было написано «уголовник», он не имел такого опыта общения с судебной и уголовной системой, как я — у него не было той упрямой выдержки, что отличает полицейских и профессиональных преступников от обычных граждан.

То, что он не потребовал адвоката, было ещё одним явным признаком.

— Когда вы в последний раз были в Бромли? — спросил я, когда мы закончили церемониальное включение диктофона и произнесли ритуальную вступительную формулу полицейского допроса.

— В Бромли? — переспросил Рейнард. — А что с Бромли?

— Когда вы там были в последний раз?

Он улыбнулся, показав белые зубы.

— Не могу сказать, чтобы Бромли был местом, куда я стремлюсь попасть, — сказал он. — Кажется, я проезжал мимо раз или два — по пути куда-то ещё.

— Значит, вы никогда не заезжали повидаться со своим хорошим другом Эйденом Бёрли?

— С кем? — спросил Рейнард.

— Белый торговец наркотиками из среднего класса, — сказал я. — Ваш тип людей.

— Мой тип людей?

— Ну, знаете, — сказал я. — Псевдопреступники, любят нарушать закон, но ненавидят нести ответственность.

— Мне кажется, вы только что описали человеческое состояние вообще, — самодовольно заметил Рейнард.

Лучшего момента и быть не могло — я выложил перед ним выбранные фотографии с места преступления Эйдена Бёрли, приберегая искусно оформленный крупный план его отделённого лица напоследок.

— Мило, — сказал он, но за небрежным тоном я уловил нотку настоящего страха, когда он спросил, кто это.

— Вы его не узнаёте? — спросил я.

Он сказал «нет», покачав головой, но его взгляд скользнул в сторону от фотографии.

— Это Эйден Бёрли, — сказал я и удивился, заметив едва уловимое облегчение в позе Рейнарда. Либо потому что он не знал Эйдена, либо просто потому что это случилось с кем-то другим.

— А как насчёт этого? — спросил я и положил рядом с лицом фотографию «Машины Мэри», — Что это?

Рейнард мельком взглянул на неё и пожал плечами

— Шкатулка-головоломка? — предположил он.

— Это один из предметов, которые Кристина Чорли выложила на «Ибей», — сказал я. — Вместе с тем товаром, который вы пытались продать нам.

— На «Ибей»? — взвился Рейнард слишком возмущённый, чтобы просто промолчять. — Вот же маленькая дрянь.

— Значит, вы утверждаете, что не знали? — спросил я, превращая это в вызов.

— Такие вещи не продают на «Ибей», — сказал Рейнард. — Все это знают.

— Все, кроме Кристины. И почему нельзя продавать вещи на «Ибей»? Все же так и делают.

— Потому что есть вещи, которые просто не делают.

— Даже такие, как вы?

— Особенно такие, как я. В конце концов, нельзя мочиться в собственный бассейн.

— Но Кристина это сделала? Не совсем та послушная крольчиха, на которую вы рассчитывали?

— Ну что вы, констебль! Где же веселье, если они совсем не сопротивляются, когда прижимаешь их лапой?

Его улыбка была по настоящему лисьей и безжалостной, теперь он заговорил о том, что его действительно заводило. А когда они начинают об этом рассказывать — остаётся только запрыгнуть на борт и не мещать течению.

— Вам нравится азарт охоты? — спросил я.

— А кому не нравивтся?

Я пожал плечами с видом человека, который был бы рад согласиться, но скован железной рукой политкорректности. Этого оказалось достаточно, чтобы Рейнард взялся за весло и вывел нас на середину реки.

Он наклонился вперёд и посмотрел мне в глаза.

— Большинство мужчин любят это. Но их приучили не признаваться в этом — даже самим себе.

— Так где же вы любите охотиться? — спросил я.

— Я не ищу их сам, Питер. Они приходят ко мне сами.

Видимо, с факелами и вилами.

— Все маленькие крольчата так делают. Даже те подражательницы Жермен Грир. Туда-сюда прямо у вас под носом. И при этом следят за тем, чтобы всё подпрыгивало самым соблазнительным образом.

— Это всё из-за этих пушистых хвостиков! — вырвалось у меня прежде, чем я успел остановиться. К счастью для меня Рейнард был слишком погружён в свои фантазии и не заметил.

— Когда маленькая Кристина проскакала мимо вас... где вы были?

— В «Каштане», — сказал Рейнард.