— Знаете что, — бормочу я, несколько неохотно отпуская её, но дар вроде её, вероятно, требует особой заботы для восстановления. — Как насчёт того, чтобы один из наших водителей отвёз вас домой и забрал ужин откуда захотите, пока мы с Крисом перевезём Джексона в безопасное место? Полагаю, чем дальше вы сегодня ночью будете от нас, тем лучше для вашей собственной безопасности.

— Но⁠…

Я поднимаю палец, потрясённый тем, что это действительно заставляет её замолчать.

— Как только мой брат окажется в безопасности, я обзвоню все контакты моей семьи, чтобы мы выяснили, кто назначил эту награду. И если после полноценной ночи отдыха у вас появятся какие-нибудь озарения, они будут весьма кстати.

— Я… вообще-то, да. Это хорошая идея.

Несмотря на ситуацию, я улыбаюсь. Есть что-то в том, как странная женщина передо мной может бешено метаться между пугающей, загадочной и легкомысленной, что мне нравится, вероятно, сильнее, чем следовало бы. В ней мало чего было от покоя или безмятежности, но она уже показала талант брать всё под контроль, когда возникала необходимость.

— Тем временем, если вы пришлёте мне на почту ваш per diem42, я прослежу, чтобы вам должным образом платили, пока вы работаете над этим делом для моей семьи.

— Per die⁠… О, мне не нужны ваши деньги. Я делаю это потому, что хочу понять, что происходит. Хочу остановить того, кто это делает, чтобы он больше никому не навредил. Я вижу все эти нити, но они все отдельные, и мне нужно знать, что связывает их вместе.

Она готова делать это бесплатно? Это многое говорит о её характере.

— Я ценю это, но вынужден настоять. Вот, дайте мне ваш телефон. Я введу свой личный номер, чтобы вы могли связаться со мной напрямую.

— О-окей. Если вы уверены.

— Уверен, — во мне снова поднимается то же нежелание отпускать её, но для неё так действительно будет лучше. — А теперь позвольте мне вызвать для вас водителя.

— Раз уж вы упомянули, кажется, я и правда немного голодна.

— Так и думал, — я улыбаюсь ей, и впервые это не ощущается так, будто я надеваю приятную маску ради дипломатичности. — И спасибо.

— За что? — спрашивает она так, словно не является самым невероятным человеком, которого я когда-либо встречал.

— За всё.

Я имею это в виду каждой клеткой своего существа.

Между тем как наша охрана развязывает ассасина и везёт его к целителю, а потом собирает нашего младшего брата, уладить всё занимает больше времени, чем мне хотелось бы. К счастью, к тому моменту Черри уже увозят, и я надеюсь, что она получит весь отдых, которого заслуживает.

Когда мы везём Джексона в безопасное место, Крис издаёт по-настоящему тяжёлый вздох. Он выглядит таким измотанным, таким обнажённо-ранимым, что это почти пугает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Нет, Пол, не в порядке, — резко отвечает он, но в его словах нет жара, нет той привычной колкости, к которой я так привык.

— Хочешь поговорить об этом?

— Поговорить о⁠… — он издаёт раздражённый звук. — О чём тут говорить? Наших брата и отца жестоко убил кто-то без экстрасенсорного следа, что бы это, мать его, ни значило, а кто-то ещё, или, может, тот же самый человек, пытается убить нашего младшего брата целой кучей наёмников. Если смотреть на это логически, я — самый вероятный подозреваемый.

О.

Понимаю, почему его это тревожит.

— Почему ты считаешь себя самым вероятным подозреваемым? — осторожно спрашиваю я. Я не привык слышать, чтобы Крис звучал таким задетым, таким уязвимым. Бля, звучит так, будто он на грани слёз. Я понимаю почему, особенно после того, что сказала ему Черри, но думаю: раз уж он проговаривает это вслух, возможно, есть и другие вещи, которые он хочет сказать.

В конце концов, не помню, когда в последний раз видел, как Крис плачет. Может, когда умерла наша мать? Тогда именно Лютер помог всем нам это пережить, отец был слишком разрушен. Но теперь ушёл сам Лютер…

— Потому что я тот, кто получает больше всех выгоды! Подумай сам: альфу и наследника альфы убили, и теперь именно я, скорее всего, унаследую эту роль. У нас нет настоящих политических соперников, и мы ладим с тремя другими главными семьями Восточного побережья, так что не похоже, будто это сделал другой альфа, чтобы поглотить нас.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает:

— И ты помнишь ту встречу, о которой я тебе рассказывал?

Я киваю.

— Это была презентация, с доказательствами, графиками и всем прочим, что я считал таким важным, чтобы убедить отца: его наследником должен быть я, потому что Лютер не был по-настоящему предан делу.

Проклятье.

Я отвечаю не сразу, но только потому, что моя душа и разум с силой несутся в противоположные стороны.

— Почему ты считал, что Лютер не предан делу?

— Я… Блядь. Наверное, зависть.

Возможно, общение с экстрасенсом напитало меня частью её способностей, а может, я знаю своего немногословного брата лучше большинства.