Внезапно Черри вырывает телефон у меня из руки и подносит близко к лицу.

— Джексон ВанМарк, в вашей квартире кто-то есть, и он намерен причинить вам вред.

Тревога пронзает меня. Я вскакиваю на ноги и выхватываю телефон обратно.

— Джексон! Мне плевать, считаешь ли ты это глупостью, ты сейчас же уходишь оттуда! Я отправляю дополнительную охрану, и тебе лучше позвонить своей! — я смотрю на Криса: — Проследи, чтобы все, кто у нас сейчас на связи, немедленно направились туда.

— Уже!

— Ребята, — говорит Джексон, всё ещё усмехаясь, но уже куда нервнее, чем прежде. — Вы правда думаете⁠…

— Слушай, Джеки, может, Черри нам врёт и проворачивает аферу, но я ни за что, мать твою, не стану так рисковать. Уходи оттуда. И если охрана ничего не найдёт, разрешаю тебе издеваться над нами с Крисом до скончания веков, даже больше, чем ты уже это делаешь. Но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, ты меня понял?

Я не осознаю этого, но уже на полпути к гаражу, ключи в руке. Не совсем помню, как вытащил их из кармана, но радуюсь своей быстрой реакции.

Крис уже прямо за мной, когда я сажусь в машину, он разговаривает по телефону и орёт на охрану. Я бросаю взгляд на экран своего телефона и с облегчением вижу, как Джексон хватает ключи и портативную зарядку, чтобы уйти.

Это облегчение исчезает, когда раздаётся глухой удар, и вдруг мой брат роняет телефон.

— Джеки! — кричу, глядя на крупный план его дорогого плиточного пола. — Джеки! Держись! Мы уже едем!

Я слышу новые звуки грохота и удары, потом наконец рычание, когда задняя дверь моей машины открывается, и Черри практически запрыгивает на сиденье.

— Чего вы ждёте? — спрашивает она, глядя на меня этими своими широко распахнутыми разноцветными глазами. — Газ в пол, мужик!

Не могу не согласиться. К счастью, мой брат нажал кнопку на датчике, прикреплённом к моему солнцезащитному козырьку, и гаражная дверь уже наполовину открыта. Я выжимаю педаль до пола и едва не царапаю крышу машины, когда мы вылетаем из гаража.

По дороге я нарушаю далеко не одно ограничение скорости (настоящее чудо, что нас не останавливают), но я всё ещё слышу слабые звуки борьбы, когда мы подъезжаем к зданию Джексона и незаконно паркуемся. Моя машина едва не торчит на проезжей части, но придётся обойтись. Мы все вываливаемся наружу и несёмся через главный вход. Швейцар нас не останавливает, вероятно, узнаёт меня по множеству случаев, когда я бывал здесь, чтобы разгребать очередные похождения брата или выступать в роли особенно враждебного «будильника». Пока Черри и Крис идут к лифту, я выбираю лестницу.

В конце концов, я волк.

Влетев через дверь на лестничную клетку, я обращаюсь, призывая форму, которой редко пользуюсь. Мама всегда поощряла нас обращаться чаще, проводить в дикой форме столько же времени, сколько и в цивилизованной, но при моём образе жизни я всё реже и реже пользуюсь своей волчьей формой.

Очевидно, это вот-вот изменится. Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая сразу по несколько ступеней, лапы уверенно бьют по поверхности, даже когда прибылые40 пальцы резко цокают по бетону. Казалось бы, в таком дорогом небоскрёбе (я-то знаю, ведь аренда оплачивается из семейных финансов) лестничные пролёты должны быть поизысканнее, но, с другой стороны, сомневаюсь, что кто-либо из жильцов ими вообще пользуется. В случае чрезвычайной ситуации они, скорее, арендуют реактивный ранец, чтобы спуститься на первый этаж, чем воспользуются лестницей.

Но я бегу. И бегу. И бегу. Лёгкие начинают ныть. Я смотрю на номер этажа, поднимаясь ещё на один пролёт, уверенный, что уже должен быть на месте.

Двадцать седьмой этаж.

Ещё тринадцать.

Конечно, это гораздо быстрее, чем смог бы любой человек, но к тому времени, когда я вываливаюсь из прохода лестничной клетки на этаже пентхауса брата, я тяжело дышу, и грудь вздымается так, что это совершенно не по-волчьи. Мне действительно нужно проводить больше времени в форме ликантропа, это уж точно.

Я возвращаюсь в человеческий облик, рубашка пропитана потом, грудь ещё немного ходит ходуном, как раз в тот момент, когда двери лифта звякают. Из него выходят мой брат и Черри.

— Вы в порядке? — спрашивает Черри, выглядя свежей, как цветок.

— Неважно, — резко говорю я, прежде чем поднять ногу, чтобы выбить дверь брата.

Только моя ступня так и не касается двери, потому что та внезапно открывается. Инерция от того, что моей ноге не во что врезаться, отправляет меня прямо в прихожую квартиры брата.

Ай.

Я не знаю, что болит сильнее: моя гордость или щека, которой я впечатался в накладку выключателя. Слава богу за наше ускоренное исцеление. Если бы из-за этого у меня появился синяк под глазом, тот, кто пытался напасть на Джеки, всё-таки преуспел бы в убийстве ВанМарка, потому что я умер бы от стыда.

— Ого, прости, Поли. Не понял⁠…