— Всё нормально, — говорю дрожащим голосом, пытаясь утихомирить свой ливень мыслей. Но это примерно как черпать воду дуршлагом. В основном только устраиваешь бардак и всё мочишь.

И не в весёлом смысле.

— Я привыкла к таким штукам, — слабо заканчиваю я, хотя вообще-то очень стараюсь избегать людных мест, если могу.

— Знаю, но теперь вы не одна в этом. Хочу помочь, если смогу. Это меньшее, что̀ я могу сделать после того, как вы спасли жизнь моему брату.

— Не знаю. У меня ощущение, что он, возможно, справился бы с тем ассасином и без предупреждения заранее.

— Возможно. А возможно, и нет. Особенно учитывая, что охрана нашла в сумке наёмника оружие, смазанное волчьим аконитом. Благодаря вашей подсказке он не успел им воспользоваться.

— Ладно… может, я немного помогла.

— Такая скромная.

— Да, это одна из величайших черт моего характера.

Разговор действует как бальзам, и, не успеваю я опомниться, наша остановка загорается на старом, пожелтевшем табло сбоку вагона.

— Здесь выходим, — с благодарностью говорю я. К моему огорчению, Пол убирает руку.

Я не девственница (далеко нет), но у меня на самом деле не было времени на свидания уже… сколько? Несколько лет? Конечно, у меня случались интрижки, но потом мама заболела, вся моя жизнь сдвинулась с места, и времени на это больше не осталось. А что, мне нужно было скачать приложение, свайпать вереницу цифровых картонных силуэтов и тратить драгоценное время на свидания в надежде, что я нашла стоящий вариант? Уф. Не совсем моё.

Не тогда, когда мне нужно сохранять наследие матери.

— Так и есть, — говорит Пол, кивая. — Мы неплохо уложились по времени.

— Будем надеяться, тенденция сохранится.

— Ого, — говорю я, с сомнением глядя на заброшенное здание.

К тому времени, как мы добираемся, солнце уже садится, и должна сказать, тёмный покров ночи очень подходит этому ветхому месту. Похоже, когда-то это могла быть какая-то фабрика, может, даже пивоварня, но уже давным-давно пришла в упадок. Даже свет уличных фонарей, кажется, не касается грязноватой серости этого района, а вся его сырость тяжело висит в воздухе.

— Знаете, для мутного магического подполья я ожидала немного больше движения, — говорю, оглядываясь. Я даже не вижу вокруг никаких задержавшихся эмоций, и это место кажется особенно пустым по сравнению с тем, каким выжигательно флуоресцентным было метро.

— Вероятно, потому что оно закрыто мороком, — говорит Пол.

— Мороком? Как у вампиров? Разве они не в основном в Европе?

Это мистическое существо я за все свои двадцать шесть лет ни разу не встречала. Что довольно странно, учитывая, что я ночная сова, а мой график сна больше похож на игру в классики с кроликом на пого-стике55, чем на следование хоть сколько-нибудь различимому режиму.

— У них есть такая природная способность, да. Но многие маги могут создавать искусственный морок. После того как ассасин побывал у целителя и нормально поел, он рассказал нашим охранникам, что этот морок мощный, созданный конгломератом торговцев метеорным сиянием и лунной пылью. Остальной чёрный рынок прикрывается их защитой.

— Метеорное сияние и лунная пыль? — повторяю, тихо присвистнув. Я не особо осуждаю людей за то, чем они занимаются в свободное время, но эти вещества достаточно сильны, чтобы подействовать даже на альфу-перевёртыша-медведя в полном гоне, и вызывают безумное привыкание. Я никогда даже не пробовала эту дрянь и никогда не попробую, даже если кто-нибудь скажет, что она может идеально взять под контроль мой СДВГ и превратить меня в образцовую гражданку. Некоторые вещи просто не стоят риска. — И люди знают об этом? Почему закон позволяет этому месту существовать?

— Потому что здесь замешаны деньги, очень большие деньги, а деньги развращают. У моего отца были недостатки, но он был категорически против того, чтобы хоть одно из этих веществ попадало в наше сообщество. У нас есть целый отряд, который следит, чтобы эта дрянь не попадала на улицы. Теперь, когда его нет…

Мой мозг уносится вперёд, выстраивая связи, как это часто бывает, когда я узнаю̀ новую информацию.

— Вы раньше об этом не упоминали.

— Верите или нет, но это не совсем та тема, которая всплывает в приличной беседе.

— Понимаю, но что, если кто-то из этой торговли пытается навредить вашей семье? Типа наркобарон или кто-то вроде того?

Пол кивает.

— Я думал об этом. Если у кого-то и есть лёгкий доступ к куче убийц, то у кого-нибудь из верхушки.

— Значит, дело не только в том, чтобы узнать про награду, — говорю я. — Вы надеетесь, что мы ухватим нить, которая либо исключит одного из этих мафиози, либо укажет на него.

— Да. Не хотел сглазить, произнося это вслух.

— Не переживайте, я скрещу все пальцы на руках и ногах, — я снова перевожу внимание на заброшенное здание. Всё моё радостное возбуждение от того, что я на настоящем деле и чувствую себя настоящим детективом, увядает, когда до меня снова доходит, что стоит на кону.