Вылив половину воды из одной бутылки с газировкой, я выдавливаю туда приличное количество средства для мытья посуды, а потом снова роюсь в пакете в поисках чего-нибудь ещё. Мне требуется несколько попыток, но в итоге я добираюсь до оливкового масла и тоже наливаю туда прилично.

На этот раз я трясу бутылку несколько секунд, убеждаясь, что всё правда смешалось. Зажав горлышко бутылки зубами, медленно перебираюсь вниз, к основанию люстры.

Но я всё ещё немного слишком далеко, чтобы быть полезной. Могу попытаться бросить бутылку, но не думаю, что моя смесь даст много толку при таком применении. Её нужно не швырять, а выливать. Так что я осторожно фиксирую ноги вокруг двух самых крупных ветвей люстры и позволяю себе медленно наклониться, пока не оказываюсь вниз головой.

Вот это прилив крови к голове.

Призывая старые навыки, которыми не пользовалась целую вечность, я напрягаю корпус, чтобы раскачиваться вперёд-назад. Сначала движения маленькие, едва достаточные, чтобы точка крепления люстры заскрипела. Но через несколько попыток мне удаётся раскачаться достаточно далеко и оказаться достаточно близко, чтобы ухватиться за ещё одну балку.

Бью точно в цель! — думаю я, поражённая. И правда удивительно, на что способно тело в ситуации меж жизнью и смертью.

Я чуть соскальзываю, достаточно, чтобы ахнуть, но меняю хватку и затаскиваю себя на балку. Устраиваюсь сидя, перекинув ноги по обе стороны широкой деревянной балки. Не так уж отличается от той, которая чуть не убила Джексона до того, как я присоединилась к веселью с расследованием убийства.

Наконец я в правильной позиции. Крис и Джексон лежат, но Пенелопа снова вступила в бой, и они с Полом делают всё возможное, чтобы никто из них не был выведен из строя окончательно.

Ситуация не идеальная, но Лютер слегка отделён от остальных и выглядит так, словно вот-вот бросится на Пола. Идеальный момент.

Я опрокидываю бутылку в пространство между ними, и жидкость разливается повсюду. Момент я выбираю не совсем идеально, так что часть бесполезно выплёскивается Лютеру на голову, но её хватает, чтобы его ноги выскользнули из-под него, когда он наступает на мокрое пятно. Он размахивает руками, одна рука крутится как мельница, а потом он валится плашмя на спину.

Не могу поверить, что это сработало! Летняя наука водных скольжений — к победе!

Оооо, аллитерация!

Как бы мне ни хотелось безопасно остаться на своей жердочке, которая, возможно, была самой устойчивой штукой подо мной со времён кухонной столешницы, все свои припасы я оставила на люстре. Поднявшись, я заставляю себя прыгнуть обратно на подвесной светильник, а потом карабкаюсь туда, где оставила свой химический арсенал.

Судя по тому, что я слышу, Пол не упускает возможность, которую я ему устроила. Может, я сама слишком упиваюсь собственным успехом, но не могу отделаться от ощущения, что мы с ВанМарками сражаемся вместе чертовски хорошо для группы, которая никогда не тренировалась вместе. Мы ведь не Тадг, который спаррингует со своими сотрудниками, чтобы убедиться, что они действуют как единое целое. Хотя теперь я не могу не думать, что, возможно, нам стоило бы так сделать. Опять это вечное «задним умом все крепки».

У меня в рукаве осталось не так много фокусов, по крайней мере тех, которые сработают в такой тесноте, но я всё равно роюсь в пакете. У меня осталось две бутылки, так что это мой жёсткий предел, как бы изобретательно я ни пыталась мыслить.

Что я могу сделать, чтобы помочь отсюда, с такой высоты?

Мои руки натыкаются на несколько самых мелких предметов, осевших на самом дне пакета, и я вытаскиваю хлопья чили, кайенский перец и острый соус. Ах да, это лежало не под раковиной, а стояло на столешнице после того, как готовила Пенелопа. Я просто сгребла их к своим припасам на случай, если пригодятся.

Что ж, пора проверить, стоили ли они своего веса.

Я хватаю ещё и немного сахара, решив, что он может помочь смеси прилипнуть, и смешиваю всё в очередной бутылке, которую опустошаю только наполовину. Смесь должна раздражать, может, даже временно ослепить, но, в отличие от всех моих остальных изобретений, не думаю, что она полезна на дальнем расстоянии.

Дерьмо.

Хотя я не блестящий военный стратег, мне и не нужно им быть, чтобы понять: придётся либо полностью менять тактику, либо вступать в ближний бой. Как бы мне ни хотелось просто спрыгнуть вниз и выбить из Лютера всё дерьмо, я также знаю, что это должно быть последним вариантом. Отчаянным броском на удачу. Потому что, оказавшись внизу, я вряд ли получу шанс снова подняться наверх.

Господи, никогда ещё мне так не хотелось иметь хоть какие-нибудь боевые способности магических существ. Чего бы я только не отдала за скорость, ускоренное исцеление или силу волков-перевёртышей. И да, для своего роста я довольно сильная, но до чудовищ, дерущихся подо мной, мне далеко.