— Не против, если я взгляну? — спрашивает Пол, переходя через водный канал, похожий на канализационный, который занимает середину большой комнаты, по сути разделяя её на две части, если не считать примерно трёх метров медной решётки ровно посередине, соединяющей половины.

— Конечно! Буду рада, если ты поможешь мне сверить это с любыми записями об использовании магии или хотя бы проверить, жив ли каждый из фигурантов.

— Дай я возьму ноутбук, и сразу займусь. Ты загрузила файл на наш защищённый диск?

Сестра бросает на него такой взгляд, какой умеют бросать только младшие сёстры.

— Конечно, загрузила.

Пока эти двое сосредотачиваются на этом, я возвращаюсь к штуке-каяку, на которой мы плыли по тайному водному ходу в переднюю комнату. Я была совершенно поражена огромным множеством туннелей, поворотов и изгибов, пока Пол не объяснил, что всё это место построили из-за сухого закона. Удивительно, на что шли и люди, и магические существа, чтобы добраться до выпивки.

Я вытаскиваю пакет с фастфудом, который мы купили по дороге обратно. Хотя здесь есть полноценная кухня и она хорошо укомплектована, сейчас у меня тот период цикла, когда мне безжалостно хочется соли и жира. Не то чтобы это было удобно. Но эй, если уж дойдёт до сути и коммунисты вторгнутся в мой дом хаоса, пока наше расследование всё ещё продолжается, мы, наверное, сможем отправить одного из подменышей, притворяющихся Полом и Крисом, к входной двери, чтобы забрать мою доставку. Я получу вкусную еду и, может, одним махом выманю Лютера.

— Что это там? — спрашивает Крис, впервые перестав расхаживать туда-сюда. Хотя поместье кишит замаскированными детективами, обычными полицейскими и почти всей охраной, которая ещё готова здесь работать, ясно, что Криса это нисколько не успокаивает. Его тревога — циклон над головой, выбрасывающий случайные, вздымающиеся гейзеры ужаса. Мне приходится очень постараться, чтобы видеть хоть что-то, кроме его всё растущей паники.

— Бургеры и куриные сэндвичи. Немного картошки фри. Хочешь? — протягиваю ему пакет. Это не совсем высокая кухня, и еда уже едва тёплая после нашей дороги сюда, но я рада поделиться.

— Ты правда ешь эту отраву? — морщит нос Крис.

— Ты серьёзно хочешь назвать это отравой, когда кто-то буквально пытается убить тебя и твоих родных? — закатываю я глаза.

— Боюсь, я вижу в этом логику, — тут же парирует он, прежде чем взять пакет и открыть его. — Что-нибудь трогать нельзя?

— Чизбургер с красной наклейкой. Он без кетчупа.

— Кто не любит кетчуп?

— Я, сучка. Он слишком сладкий. Когда я беру жирный бургер, мне нужна соль, соль и ещё больше соли.

— Ну ладно.

Он берёт один из бургеров без наклейки, и это меня радует. Я попросила Пола купить лишнего в надежде, что его братья и сестра позволят себе немного расслабиться. Я знаю, они привыкли к личным поварам и пятизвёздочным блюдам, но иногда немного вредной еды идёт телу на пользу.

Крис уходит в лаунж-зону с огромным телевизором, который шире моего кухонного стола. Не могу не задуматься, когда именно они обновили обстановку, потому что не представляю, как можно было незаметно протащить сюда такую громадину. Его тревога не исчезает, но чуть-чуть отступает, и по бокам его головы тут и там появляется слабый отблеск счастья, когда он откусывает большой кусок бургера.

Довольная, я оглядываюсь, решая, где хочу устроиться. Джексон жутко тихий. Судя по тому, что я слышала от Пола, он громче всех ненавидел своё заточение, но после похорон говорил не так уж много.

И я также не видела, чтобы он пил.

Пол предлагал купить ему что-нибудь, просто чтобы убедиться, что ломка не будет слишком сильной, но, похоже, его личных запасов и ускоренного исцеления достаточно, чтобы он продержался без очевидных симптомов.

Джексон сгорбился над столом в самом дальнем углу, в зоне, которую я окрестила мастерской. Она не то чтобы полностью оборудована, но там хватает инструментов и ламп, чтобы можно было что-нибудь мастерить.

— Эй, тянет закупорить артерии? — спрашиваю, подходя к нему развязной походкой. Он отвечает не сразу, и только когда я оказываюсь рядом, вижу, над чем он работает.

Перед ним лежит оставленная Лютером рука, частично разобранная и лишь изредка шевелящая пальцами. Это, конечно, жутко, и я несколько раз перевожу взгляд с него на конечность, чтобы убедиться: я действительно вижу то, что вижу?

— Ты меня слышал?

— А? — наконец он поднимает взгляд, и, м-да, вид у него такой, будто его жизнь погрызла. Или волк, ха-ха. — О, Черри. Когда ты вернулась?

— Всего пару минут назад. Чем тут занимаешься? Нашёл что-нибудь интересное? Большую улику, которая поможет раскрыть дело?

— Не особо, — говорит он с таким усталым вздохом, что мне становится особенно жалко парня. Я знаю, что он использует легкомыслие и бойкую болтовню как щит ровно так же, как и я, но сейчас в нём нет и следа этой привычки. — На данный момент я точно могу сказать, что это работа артефактора, и, скорее всего, иностранного.

— Иностранного? С чего ты это взял?