— Знаешь, — говорит его сестра, даже не поднимая взгляда от ноутбука, — это объясняет гораздо больше, чем тебе, наверное, хотелось бы признавать.

— На данном этапе я скорее удивлюсь, если экстрасенс не окажется экспертом в какой-нибудь теме, — говорит Крис с полным ртом жирного бургера. По крайней мере, перевёртышам не приходится переживать о долгосрочных последствиях для здоровья.

Я посмеиваюсь, не возражая против лёгких подколок, и снова перевожу внимание на надпись.

Libertas a vinculis aeternis 111.

Но это ещё не всё. На корпусах пальцев тоже есть надписи. Я едва вижу их среди когда-то жужжащих механизмов и проводов, поворачиваю перчатку, чтобы рассмотреть лучше, и читаю их одну за другой.

Semper Puniti 112.

Semper Victores Fient 113.

Semper Accipiens 114.

Semper Servus Fiet 115.

Semper Optimum Familiae Nostrae 116.

Я смотрю на эти слова, и в мозгу вспыхивает узнавание, мне нужно несколько мгновений, чтобы его расшифровать. Но когда я понимаю, это прошибает всю мою систему, и я ахаю так громко, что все ВанМарки резко поворачивают головы в мою сторону.

— Что такое? — спрашивает Пол, вставая, чтобы перейти ко мне. — Что-то случилось? Она тебя ранила?

На мгновение я не уверена, что вообще могу говорить из-за всей силы мозгового взрыва, который переживаю, но каким-то образом мне удаётся выдавить слова:

— Я знаю, кто это сделал! Знаю, кто убил вашего отца и захватил тело вашего брата, чтобы это сделать!

От этого все до единого вскакивают на ноги, а Джексон уже оказывается рядом со мной. Но никто не успевает произнести ни слова, прежде чем раздаётся мощный взрыв, и с потолка дождём сыплются кирпичи.

— Что за хуйня?

Я не совсем уверена, кто это крикнул, только потому, что слишком занята тем, что сама кричу и закатываюсь под стол в поисках укрытия. Тысяча мыслей разом проносится у меня в голове: не начался ли над нами незапланированный строительный проект, не произошла ли автомобильная авария с усилением C-4117, или это совершенно непредсказанное землетрясение. Когда тряска прекращается и пыль рассеивается, я различаю фигуру, стоящую посреди комнаты, и луч солнечного света освещает его бледные черты.

Лютер.

И он выглядит взбешённым.

Как он нас нашёл?

Мы были так осторожны: выпускали несколько приманок, пользовались тайными входами и даже меняли машины. И всё же ассасин, причинивший столько боли и, возможно, одержимый или просто чужая украденная кожа поверх механического тела, находится в нашем убежище. Именно тогда я вижу две фигуры в плащах. Должно быть, они спустились через дыру там, где раньше был потолок, и, судя по густому облаку эмоций, клубящемуся вокруг них, они не такие, как Лютер.

Насилие. Решимость. Злость. Долг. Эмоции летучие и коварные в своей густоте и вязкости, липнут ко всему, чего касаются, как случайная слизь. И не та весёлая, из которой появился уже упомянутый квартет рептилий-мутантов.

Кавабанга 118.

Нам пиздец!

Знаю, что иногда у меня эго размером с дом, но я не настолько брежу, чтобы думать, будто у меня есть хоть какой-то шанс на открытом пространстве в драке нескольких перевёртышей против нескольких перевёртышей. Но мой разум делает ту штуку, когда время замедляется, позволяя мне видеть слишком многое с каким-то сверхъестественным спокойствием. Будь у меня такое спокойствие в повседневной жизни, быть ответственным взрослым было бы куда легче.

Но когда две фигуры в плащах бросаются вперёд, а все ВанМарки обращаются одновременно, я выкатываюсь из-под стола и несусь к кухне.

Я двигаюсь как одержимая, держусь низко к полу и ныряю в сторону, когда один из диванов пролетает прямо над моей головой. По-пластунски преодолев оставшееся расстояние до раковины, я распахиваю шкафчик под ней и одним движением руки вытаскиваю разные чистящие средства.

Средство для мытья посуды, таблетки для посудомойки, очиститель для стёкол, очиститель для духовки, обезжириватель! Что я могу сделать с чем-то из этого? Думай! Думай!

Чему нас учили: что никогда нельзя смешивать на домоводстве? И на химии?

Что-то ещё пролетает у меня за спиной, и только когда я чувствую резкую медную вонь крови, понимаю, что кто-то ранен. Бросив взгляд через плечо, вижу, что рыжевато-серый пятнистый волк, который, я почти уверена, Джексон, лежит, привалившись к стене, а алый след под ним говорит мне, что он сначала ударился о пол, дважды отскочил, а потом проскользил остаток пути и врезался в перегородку.

Блядь.

Резко повернув голову в другую сторону, я вижу одну из фигур в плаще, более крупную из двух: она приближается с грёбаной серебряной булавой, потрескивающей тёмной, умбровой энергией.

Так. Мозг, самое время включить эту штуку с припоминанием.