Его шаг так же плавен и нетороплив, как у хищника подкрадывающегося к ничего не подозревающей добыче. Вот и я совсем не поняла, как он оказывается так близко что я чувствую его неповторимый запах, от которого кружит голову и слабеют колени.

Василиск смотрит, а затем он медленно, на моих глазах, стягивает со своих рук перчатки. И это настолько интимно и волнующе выглядит, что я невольно замираю, не в силах отвести взгляд.

Никогда не думала, что вид обнаженных мужских ладоней может настолько будоражить воображение и сушить горло.

— Сегодня они мне не нужны, — тихо поясняет Зорн, откладывая перчатки на столик у стены. — Отвар подействовал ещё час назад.

Все так же зачарованно я наблюдаю, как мужские пальцы уверенно срывают бутон из большого букета, что стоит в высокой вазе на полу. Он подносит его к своим губам, а меня уже чуть ли не трясет от вида того, как его губы легко касаются плотно сжатых лепестков.

Наверно, это простая проверка подействует ли яд, но мне сейчас не до нее совершенно. Мне кажется это меня он сейчас целует, потому что губы все сильнее горят и жар мгновенно перекидывается на все лицо.

Снова этот прямой откровенный взгляд. На этот раз я не отвожу глаза. Хоть и пылает уже не только лицо и шея, но и ниже. Заострившиеся соски предательски проглядывают через тонкую ткань.

— Я знаю, — хрипло шепчу я. — Мне рассказывали, как все будет… готовили…— запинаюсь, как неопытная дебютантка на первом балу, и мне это не нравится.

Меньше всего мне сейчас хочется выглядеть нелепо и смешно. Потому и не отвожу глаз. Боюсь увидеть в них насмешку. Но лорд Керад невероятно серьезен. Он протягивает руку и…

Нежный бутон касается моей щеки. Его прохлада обжигает мою раскаленную кожу. И я закрываю глаза, не в силах бороться и дальше с этим наваждением. Остаются только чувства и ощущения, от которых всё сложнее сохранять здравый рассудок. Мысли разбегаются.

— Я не хочу потратить эту ночь на страх, Лиция. Я слишком долго ее ждал… — от его голоса в животе отдает тягучей щекочущей вибрацией.

Наконец, первое настоящее прикосновение. Мужские пальцы касаются моей шеи, и тепло его кожи ошеломляет меня сильнее, чем я ожидала. Кажется я даже забываю, что надо дышать.

— Моя принцесса, — хрипло шепчет он почти неслышно. — Наконец, моя...

Я не понимаю, что он имеет в виду, но спросить не успеваю. Да и сложно говорить, когда все чувства звенят внутри натянутыми струнами. Я даже на цыпочки зачем-то приподнимаюсь, тянусь за его рукой.

А лорд не спешит, как и обещал.

Его большой палец медленно очерчивает линию моих скул, затем спускается к подбородку, и я послушно поднимаю лицо еще выше, завороженная этим простым прикосновением сильнее, чем всеми нашими танцами и прочими встречами.

— Зорн… — имя само срывается с моих губ.

И в этот момент что-то опасное и крайне голодное вспыхивает в тёмных глазах напротив. Василиск наклоняется ниже, я чувствую жар его дыхания у самых губ.

— Скажи мне, если захочешь остановиться, — произносит он тихо. — В любой момент.

Я не отвечаю. Вместо этого сама, неожиданно для себя, тянусь к завязкам его рубашки. Пальцы дрожат, но я упрямо продолжаю, чувствуя, как под тканью перекатываются знакомые плотные мышцы. Наконец-то я смогу их увидеть по-настоящему и потрогать рукой не через одежду.

Странные, неприличные мысли кипятят кровь, но я рада им, потому что они прогоняют страх и смущение. А я тоже не хочу тратить эту ночь на них.

А хочу я сейчас…

И горячие мужские губы жадно накрывают мои…

12. Открытия

Все мои ощущения вдруг концентрируются на этой единственной точки нашего соприкосновения. Я чувствую его вкус и его жар.

И самое пугающее, что оказалось я не готова. Совсем не готова, хотя мне казалось, что я успела представить этот момент уже тысячу раз за последнюю неделю, лежа одна в темноте и гадая, каким он будет.

Реальность оказывается намного острее и оглушительнее.

Мой первый поцелуй… Он совершенно не такой, каким я его себе представляла в тайных девичьих мечтах. Никакой суетливой неловкости и тем более целомудренного касания губ. Только жар, неотвратимость и… голод.

Твёрдые, горячие мужские губы требуют от меня ответа, а я не знаю, как его дать, но отчаянно хочу найти в себе это знание. И потому я стою, буквально вросшая в него, и чувствую, как внутри меня одновременно вспыхивает пожар и раскалывается лёд.

Это невозможное, противоречивое чувство: будто меня то бросают в жаркое пламя, то швыряет в ледяную воду пруда. Жар разливается по груди, полыхает на щеках, а где-то глубоко внизу живота стягивается тугой, мучительный узел неведомого прежде желания.

И рядом с этим жаром — холод страха. Того, что сейчас я переступаю некую невидимую черту, после которой уже нет возврата. Там, за этим поцелуем начинается территория, куда я никогда прежде не заходила ни в мыслях, ни в самых смелых фантазиях.