— Мы только один раз, — пискнула Алёнка, уходя с моей веранды вместе со своими вещами.

— Иди уже…

Я опустила лоб на стол, пока Антон абсолютно беззастенчиво хозяйничал за моей барной стойкой в поисках того, чем наполнить наши стаканы. Он гремел бутылками, переставлял там что-то, а мне даже не хотелось его остановить! Настолько всё было плохо.

Я пыталась дышать. Ровно. Глубоко. Как учат в роликах про панические атаки.

Не помогало.

Внутри всё рушилось — медленно, методично, со скрежетом.

А потом Антон пришёл с моим кувшином для морса.

Внутри плескалось что-то тёмно-янтарное, пузырящееся от колы, с плавающими сверху кривыми дольками лимона.

В моей кофейне был алкоголь. Летом туристы регулярно просили “что-нибудь освежающее”, и я научилась делать мохито и апероль. Этого в общем было достаточно. Пьяных я не переносила, поэтому всё моё барное меню строилось по принципу: максимум вкуса, минимум градуса, чтобы люди уходили трезвыми и довольными.

То, что стояло передо мной сейчас, под эти стандарты явно не попадало.

— Это что? — я подперла подбородок рукой, подозрительно разглядывая произведение искусства.

— Мой фирменный коктейль, — невозмутимо сообщил Дежнёв, садясь напротив и щедро наполняя мой стакан. — “Лонг-Айленд по-дежнёвски”.

Я усмехнулась.

— Антон, в Лонг-Айленде пять видов белого алкоголя, — нахмурилась я. — Что ты налил сюда… пахнет коньяком, который я берегу для тирамису.

— Рома не было, пришлось импровизировать, — он даже не моргнул, только пододвинул стакан ближе ко мне.

— Пей.

— Я не пью.

Алкоголь — это потеря контроля. А я ненавидела терять контроль.

— Заметил.

— Что ты там мог заметить? — тут же нахмурилась я на этого всезнающего!

Может он и измены Миши тоже с первого взгляда заметил?! Чего же мне не сказал?

Он посмотрел на меня.

— Сегодня ты пьёшь. Давай. За бывших.

Я нервно хохотнула.

Взяла стакан двумя руками и уставилась в пузырящуюся жидкость.

Кольца на пальце больше не было.

Странное ощущение.

Дежнёв подтолкнул своё варево к моему рту, и я… ну в общем я сделала нормальный такой глоток! Не поскупилась.

Горло тут же обожгло так, будто я глотнула жидкого огня. Я согнулась, зажмурилась и закашлялась, вытирая слезы рукавом его огромной рубашки.

— Медленнее, — сказал Антон спокойно.

Он сам едва пригубил. Сидел, откинувшись на спинку плетеного кресла и смотрел на меня сквозь опускающуюся темноту.

— Депозит… — пробормотала я, уставившись в тёмное море. — Депозит декоратору. Двадцать пять тысяч. Невозвратный.

— Что? — тихо переспросил он.

— Депозит, — повторяла я.

— Ты угрохала четверть сотки на цветочки? — усмехнулся он.

— Не просто “цветочки”! А арка из живых гортензий! Ты знаешь, сколько сейчас стоят гортензии?! Они их из питомника под Краснодаром везут! Я на стаканчиках целый год экономила, чтобы накопить! Искала нормального кондитера, который не кладет растительные сливки в торт…

— То есть сам Миша тебе особо и не нужен был?

— Как это?

В голове вдруг образовалась оглушительная пустота.

И правда.

Гортензии жалко, кондитера жалко, депозит и бронь ресторана тоже жалко. А Мишу нет.

Ни одного слова про человека, с которым я вообще-то по идее собиралась прожить всю свою жизнь!

Я подняла глаза на Дежнёва. Он молчал. Просто смотрел на меня своим тяжёлым, внимательным взглядом.

Пахло солью, остывшим песком и вишневым косточками.

— План был дрянь, Амина, — ровно сказал Дежнёв. — Радуйся, что он рухнул до того, как он начал воплощаться в жизнь.

— Дрянь? — я зажглась мгновенно, как сухая солома. — Дрянь?! Я полтора года строила этот план!

Он тем временем наклонился вперед, взял из моих ослабевших пальцев стакан, долил туда ещё своей непонятно бадяги “по-дежнёвски” и вручил обратно мне.

А я неиствовала и не могла остановиться.

— Я счета до копейки сверяла, чтобы на всё хватило! А тут… Как я могла не видеть?! Он же не вчера начал с этими… туристками начал!

Я грохнула стаканом по столу. “Лонг-айленд по-дежнёвски” немного выплеснулся на дерево.

— И ладно он! Но Алёнка?! — злость перешагнула через Мишу и ринулась на новое пепелище. — Алёнка, Антон! Ей девятнадцать лет! Она у меня полгода работает! Я её учила эспрессо настраивать, я ей премию! А она с моим женихом?!

Я обняла себя руками, съежившись в его огромной рубашке.

— Катастрофа какая-то, — пробормотала я, и глаза всё-таки намокли, но я их тут же вытерла. — Боже мой. Я её уволила.

— Уволила, — согласился Антон.

— Разгар сезона! Завтра суббота! — я уставилась на него ужаснувшимися глазами, мгновенно выскочив из драмы в суровую реальность. — У меня будет поток туристов и НОЛЬ сотрудников!

— У тебя есть я, — сказал он.

Я замерла. Перевела взгляд с его широких плеч на серьезное, непроницаемое лицо.

— Ты майор.