Мужчина в сером в углу наконец оторвался от телефона. Он смерил нас долгим, въедливым взглядом — задерживаясь на моих горящих щеках и взъерошенном виде Антона, — после чего неторопливо убрал смартфон в карман, поднялся и пошёл к выходу.

— Спасибо ещё раз! Всё скачалось.

Я улыбнулась и кивнула ему.

Но как только дверь за ним закрылась, я сразу повернулась к Дежнёву.

— Так, — я схватилась за край стойки, чтобы не упасть. Голос звучал странно, как будто его произносила совсем не я. — Это было… В общем, по-моему, мы неплохо справились. Довольно… убедительно.

Молчание.

Я судорожно вытирала руки полотенцем, потом поправляла волосы, потом опять вытирала руки. Делала вид, что дико занята и вообще не помню, как только что мой язык касался его языка.

— Спасибо, что подыграла, — сказал Антон.

— Ты быстро среагировал, — ответила я.

А потом колокольчик звякнул снова, и зашёл новый посетитель. САМЫЙ ЛУЧШИЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ! Ведь он избавил меня от необходимости как-то смотреть в глаза Дежнёва и что-то объяснять.

Следом зашёл ещё человек, и ещё, и ещё… Оказалось, у большой компании встреча на яхте, которая запаздывала.

Что же, мне это было только на руку. Я делала напитки, Алёнка разносила их по столикам, Дежнёв тоже пару раз отнёс заказы за столы, чем вызвал новую волну щебета моих посетительниц.

А потом несчастная яхта наконец приплыла, и вся толпа ринулась на улицу. Алёнка, выдохнув, сразу забрала гору грязных чашек и ушла на кухню к посудомойке — там скопилась целая батарея подносов, и в ближайшие полчаса выходить оттуда она явно не собиралась.

— Часто такое бывает? — спросил Дежнёв, когда мы остались в зале одни.

— Нет, — ответила я ему с улыбкой. — К сожалению, не часто.

— К сожалению?

— Они за этот час сделали чек за несколько дней, — усмехнулась я, собирая со столиков оставшиеся чеки и недопитый кофе.

Вдруг из туалета вышла девушка.

— А что? А где все? — взвизгнула она, с ужасом понимая, что все ушли.

— Яхта прибыла, — сказал Дежнёв.

— Ой, мамочки!

Девушка побежала к выходу наперерез мне, и…

Затормозить я не успела.

Поднос подпрыгнул. Чашки взмыли в воздух. И приземлились точно на меня.

Холодный кофе. Много холодного кофе.

Я подпрыгнула и отшатнулась, правда, с опозданием на целую жизнь.

Со словами “Извините, извините, тысячу раз извините, но я опаздываю! На яхту! Они же уплывут!” девушка исчезла за дверями кофейни.

— Ничего-ничего, — процедила я сквозь зубы, натянув улыбку, пока кофе прокладывал себе холодненький путь по груди и животу.

Я опустилась на стул и начала промокать кофе со своей блузки. Жаль. Люблю эту блузку.

Вдруг Антон тоже приблизился, присел на корточки, как тогда с ногами, и… потянулся своими загребущими руками к моей груди, намереваясь забрать салфетки или вытереть липкую ткань!

— Эй! — теперь уже я взвизгнула, отталкивая его руку.

Он что, решил, если я позволила ему сделать себе массаж ног, он теперь и всё остальное трогать может?! Ну нет, друг мой дорогой! Так не пойдёт!

Ткань промокла насквозь и намертво прилипла к телу. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Пойду переоденусь.

Я поспешила в подсобку размером с Нарнию. Ну ладно, размером со шкаф, который вёл в Нарнию. Только у меня не шубы, а коробки и стеллажи со стаканчиками и пакетами зерна.

Я захлопнула дверь и тихо застонала от бессилия.

Ладно, всё. Пора брать себя в руки.

Я начала стягивать с себя мокрую блузку. Лифчик тоже промок насквозь. Я стянула и его, повесила расправленным за лямки на край деревянного стеллажа со стаканчиками — пусть сохнет, всё равно сюда кроме меня никто не заходит.

Потянулась вверх — где-то там, наверху, у меня валялась запасная футболка как раз на такой случай…

Пошарила по верхней полке. Пусто. Отодвинула коробку, заглянула за пакеты с зерном. Футболки не было…

От досады я резко дернулась, задела локтем тяжёлую металлическую стойку с запасом сиропов, и та с грохотом повалилась на деревянный пол, увлекая за собой пару полупустых жестянок из-под чая.

Грохот в тесной подсобке прозвучал оглушительный.

И в ту же секунду дверь распахнулась:

— Ты в поря…

Антон застыл в дверном проёме.

Я застыла с поднятыми руками, поднимая упавшую стойку.

Его взгляд скользнул по моим плечам, спустился к груди и задержался. На всём. Буквально на всём.

Я резко развернулась лицом к стене, обняв себя руками за плечи.

— Выйди!

За спиной тихо щёлкнула дверь.

Я стояла, уткнувшись носом в полку с бумажными стаканчиками, и горела. Вся. Щёки, уши, шея, кажется, даже пятки.

Стыд накатывал горячими волнами.

Ну кто так делает?! Постучать нельзя было?! Кашлянуть?! Позвать по имени?!

— Ты в порядке? — раздалось из-за двери.

— Нет! — рявкнула я. — Я уронила коробки! И у меня нет футболки!

Пауза.

— У меня с собой рубашка, сейчас…

Через пару мгновений дверь приоткрылась ровно на ширину ладони, в щель просунулась его рука с рубашкой.