Разработать фитнес-браслет было отличной идеей. Ровно до того момента, пока мой старший брат не надел на меня тестовый образец, не уехал в Китай и не попросил своего лучшего друга за мной "присмотреть".

Худшее решение в жизни.

Яр Чёрный — гениальный айтишник. И он ничего не делает наполовину. А проклятые датчики теперь выдают ему всё: где я; когда мне страшно; как взлетает мой пульс, стоит ему приблизиться.

Решено: буду держаться от него подальше. Ничего сложного — я и так не самый общительный человек и прекрасно умею оставаться вне зоны доступа.

Особенно для него.

Только вот мы учимся в одном универе. А у Яра есть код от моей квартиры.

Я всё ещё считаю себя недоступной?

Яр Чёрный уже считает меня своей.

🔥 Темная романтика, лёгкая одержимость, тотальная любовь и прочие обстоятельства.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 14

Я коснулась его губ своими.

В моих пьяных фантазиях всё должно было произойти стремительно: Дежнёв глухо рычит, сгребает меня в охапку своими огромными ладонями, сминает в объятиях и накрывает мои губы жадным, властным, крышесносным поцелуем.

Ну знаете, таким, от которого в голове вспыхивают салюты, на фоне которых проблемы с Мишей, Алёнкой и несчастным депозитом за гортензии стремительно блёкнут.

Я ждала, что он хозяйски заставит меня разомкнуть губы, увлечёт за собой, властно заберёт инициативу и докажет, что вся эта “фиктивность” — просто чушь собачья.

Не знаю, может, я что-то сделала не так…

В общем, Дежнёв не то что не ответил мне страстным поцелуем, он просто… застыл!

Ни тебе рыка, ни снесённых крыш.

Он вообще не шевелился и по-моему даже не дышал.

Я смутилась, но подумала, что недостаточно чётко выразила своё желание, алкоголь в крови упорно подталкивал дальше. ХОРОШО! Надо действовать смелее!

Прильнула плотнее, чуть разомкнула губы и слегка прикусила его нижнюю губу.

Антон издал тяжелый, протяжный вздох.

Я тут же испугалась. Не рассчитала? Больно сделала?

— Извини… — пролепетала я, хлопая ресницами и мгновенно теряя весь свой хмельной пыл, впрочем ненадолго, всё-таки Лонгайленд-по-дежнёвски, это вам не мой Мохито.

Он опустил взгляд, судорожно сглотнул и снова вздохнул — так тяжело, будто на плечи ему только что свалили тонну кирпичей.

А я, знай себе, опять его поцеловала!

Ну чтобы наверняка! Чтобы точно объяснить человеку: Давай уже раздевай меня!

И в следующую секунду Дежнёв перестал быть зрителем.

Наконец-то! Понял!

Он развёл мои колени в стороны и вклинился между ними.

Я ахнула, спиной упёрлась в мягкие подушки дивана и уставилась в глаза своего фиктивного мужа.

Ну вот сейчас всё и произойдёт.

И зачем было эту девственность несчастную хранить?

Антон взял меня за бёдра и притянул ближе к себе, заставляя ощутить, что он настроен серьёзно.

Очень серьёзно.

И опять замер.

— Что-то не так?.. — спросила я, уже раздумывая, может мне подсунули бракованного мужа?

— Всё так, — сурово возразил он. Голос звучал ниже обычного, с какой-то опасной, хрипловатой вибрацией. — Впервые за весь вечер ты сделала что-то правильное.

Он надавил бёдрами, и я прикрыла глаза от удовольствия, ощущая, что майор Дежнёв испытывал ко мне вполне конкретный, далеко не бракованный интерес.

Он обнял меня за талию, притягивая ещё ближе, буквально вжимая в себя, и уткнулся носом мне куда-то в шею, обжигая кожу горячим дыханием.

А мне хотелось больше.

Хотелось прямо сейчас.

— И всё это у нас с тобой случится, Амина, — прорычал он мне прямо в шею…

Да! Вот прямо как у меня в фантазии!

— Только когда ты будешь абсолютно вменяемой.

Что?

Он ещё крепче сжал пальцы на моей талии, будто удерживал сам себя из последних сил.

— Поняла?

Я только молча кивнула, ничего не понимая.

Да, всё да, только давай уже начнём!

Антон медленно поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза — тёмным, тяжелым взглядом — и аккуратно, но решительно отстранился.

— Нет-нет-нет!

Я вцепилась ему в футболку и, кажется, даже порвала горловину.

Но он встал во весь рост, глубоко вздохнул, проводя ладонью по лицу, и сурово добавил:

— Ложись спать, жена.

Кажется, после этого я ужасно протестовала. Даже приводила какие-то аргументы. Почему-то давила на феминизм, право на удовольствие и брачный долг…

Но это было вчера!

Вчера всё казалось таким логичным. Таким безумно правильным!

Но теперь наступило СЕГОДНЯ.

Я лежала в своей кровати в сорочке, надетой наизнанку, и пыталась слепить из разрозненных кусочков воспоминаний чёткую картину вчерашнего вечера.

И чем дольше я пыталась, тем стыднее мне становилось!

— О боже… — протянула я, вспоминая, как загибала пальцы, ходя вокруг Дежнёва и доказывая, почему нам надо сейчас и сегодня заняться СЕКСОМ.

Я, кажется, пыталась его раздеть!

Я ему футболку порвала!

Какой стыд!

Боже, какой стыд!

Я же говорила, что не пью!