Ну вроде как если он только с приезжими, с которыми будущего быть не может, то это… это первая стадия, а если бы он с местной девчонкой вёл шашни, то это уже всё…

В этот момент дверь кофейни приоткрылась, и на веранде показалась моя Алёнка. Она замерла у порога и виновато сжала свой рабочий фартук.

Я посмотрела на неё. Потом на Мишу. Снова на неё.

— О, Всевышний… вы что… — я невразумительно покрутила пальцем в воздухе между ними двумя.

— ДА! — почти заорал Миша. — Ты мне изменила с этим бугаём! И я тебе изменил! А теперь давай думать, как мы дальше с тобой будем планировать совместное будущее!

Я хохотнула.

Истерично так, гулко.

— Между мной и Антоном был один поцелуй, Миша.

И этот один-единственный поцелуй был куда более живым и волнующим, чем всё, что у нас с Мишей случилось за долгие полтора года.

Но этого я говорить не стала.

Просто вспомнила, как сердце тогда выпрыгивало наружу. Как я забыла, как дышать, забыла, где нахожусь и как меня зовут. Как сама вцепилась в его футболку и подалась вперёд, потому что иначе просто не могла.

Миша осёкся. Кажется, только сейчас он осознал, что именно сказал.

Но было слишком поздно.

— Врёшь, — сказал Миша, но уже тише, с какой-то жалкой неуверенностью.

Я молча потянула с пальца тонкое помолвочное кольцо. То самое, на ценник которого, по его словам, я посмотрела первым делом.

И протянула ему.

— Забери.

Миша уставился на кольцо, лежащее на моей раскрытой ладони. Злость на его лице поплыла, смазалась, сменяясь растерянностью и паникой — он наконец сообразил, что назад отмотать уже ничего нельзя.

— Мина, я… это я сгоряча… Между вами правда ничего не было?

— Амина права, — раздался сзади ровный, тяжёлый голос Антона, который видим не выдержал и тоже вышел на веранду.

Ну у нас прямо рандеву разбитых сердец сегодня.

— Пока ничего между нами не было.

Я задохнулась от возмущения:

— Дежнёв!

— Я сказал правду. — Он даже не посмотрел на меня. Он смотрел на Мишу. Спокойно, тяжело, сверху вниз.

— Ты знаешь, ты вообще не помогаешь, — сказала я отстранённо.

— А я и не собирался помогать.

Миша перевёл бешеный взгляд с меня на Антона.

— Ты кто такой вообще, чтобы решать, что тут будет, а чего не будет?!

— Её муж.

— Бумажка ты, а не муж!

— Юридически — единственный муж. А ты, прости, кто?

— Жених!

— После твоего громогласного камео — не иначе как бывший, — хладнокровно отрезал Антон.

Миша дёрнулся к нему. Быстро, отчаянно, зло.

Я даже испугаться толком не успела. Просто увидела, что Миша бросается на Антона с кулаками, Антон неуловимо быстро перехватывает его движение, Миша издаёт какой-то сдавленный писк… а в следующую секунду мужчины уже спускаются по деревянным ступенькам куда-то в темноту набережной. Точнее, один спускается, а второго уверенно и жёстко спускают.

Я тоже опустилась. На плетёный стул.

А удобные стулья на моей веранде!т

Ко мне осторожно подошла Алёнка. Глаза у неё были на мокром месте.

— Не надо, — я устало выставила вперёд ладонь, останавливая её извинения. — Будь добра, забери свои вещи из подсобки. Аванс можешь не возвращать.

Алёна закусила губу.

— Прости, Амина, — прошептала она и, развернувшись, поплелась в кафе.

Какое-то время я просто сидела за столиком на веранде и смотрела в пустую темноту над морем.

Потом стало холодно. Ветер с воды пробирался под тонкую ткань чужой рубашки.

Потом скрипнул соседний стул, и рядом со мной сел Антон.

— Ты всё слышал? — тихо спросила я.

— Половина набережной слышала.

Я невесело усмехнулась, обхватив себя руками за плечи.

— И что теперь делать?

Глаза вдруг защипало, они стали предательски мокрыми. Полтора года. Планы, надежды... и всё разбилось вдребезги за пару минут.

Антон молча поставил на столик передо мной два стакана.

— Будем лечиться.

__________________________________

А я приглашаю заглянуть к Анне Бигси в книгу ОФИЦЕР. ВЕРНОСТЬ НЕ ОБЕЩАЮ

— Я на тебе женюсь, но верность не обещаю. Поняла?

Девчонка часто-часто кивает и нервно облизывает искусанные губы.

— Я согласна…

Как, мать вашу, я умудрился во все это вляпаться?!

Еще вчера меня полностью устраивала моя жизнь: служба в СОБРе, друзья, свобода и женщина, с которой приятно проводить ночи. Никакой семьи. Никаких обязательств.

А сегодня я добровольно ставлю подпись в ЗАГСе и обзавожусь женой.

Сафия ничего от меня не требует. Не просит любви. Не претендует на верность. Этот брак нужен только ей. Для меня он — вынужденная формальность и проблема, от которой я избавлюсь, как только девчонке перестанет угрожать опасность.

Только почему рядом с ней моя прежняя жизнь вдруг начинает казаться чужой и неудобной? И если Сафия мне не нужна, почему одна мысль о разводе, бесит сильнее, чем кольцо на моем пальце?

НАЧАТЬ ЧТЕНИЕ

Глава 13