Я подошла и взяла её. Он тут же убрал руку и закрыл дверь.

Я потрогала мягкую, плотную ткань. Делать было нечего — не голой же выходить.

Я накинула рубашку на голое тело и медленно застегнула пуговицы. Плотный, чуть прохладный хлопок приятно коснулся чувствительной кожи груди и плеч, укутывая в уютное тепло. Рубашка была огромной, доставала мне почти до середины бедра и пахла им — сухим степным ветром и раскалённым солнцем, тем самым запахом, от которого у меня предательски слабели ноги. Отсутствие белья под этой плотной мужской тканью ощущалось… остро.

Ладно. И так сойдёт.

Я подхватила мокрую блузку, открыла дверь и прошла к раковине на кухню. Алёнка как раз стояла спиной ко мне, погружённая по локти в пену у промышленной посудомойки, и громыхала подносами.

Я подошла к соседнему крану, быстро прополоскала блузку под холодной водой, отжала её и вернулась в зал.

Антон стоял у стойки. Спиной я мгновенно почувствовала его взгляд.

Но нет.

АМИНА — КРЕМЕНЬ.

АМИНА — СИЛА!

Я буду самим спокойствием, прямо как он.

Я повесила блузку на сушилку за стойкой — вечером закину в машинку. И отправилась в зал.

Готова поклясться, он всё ещё смотрел!

— Спасибо за рубашку, — сказала я, не оборачиваясь.

— Извини, что влетел без стука, — ответил он. — Подумал, на тебя стеллаж упал.

Я снова вспыхнула.

Он меня видел. ВИДЕЛ. И под этой рубашкой на мне сейчас ничего не было, и он не мог этого не понимать.

Я упрямо смотрела на блузку на сушилке — куда угодно, только не в его сторону. Щёки полыхали так, что об них, наверное, можно было греть руки.

И тут Антон подошёл ближе.

— Стой смирно.

— Что? Зачем это ещё…

Он протянул руку и осторожно вытащил из моих волос резинку, которая и без того держалась на честном слове. Волосы рассыпались по плечам, накрыв меня, как занавесом.

— Вот так, — сказал он серьёзно, оглядывая свою работу. — Теперь не видно, что тебя кофе с ног до головы окатили. И что ты мужа своего в подсобке чуть до инфаркта не довела.

Я моргнула.

— Что?

Он же не поднял эту тему вновь? ТЕМУ МЕНЯ ГОЛОЙ ПЕРЕД НИМ!

— Красивая, — невозмутимо сообщил он.

Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость, уничтожить его этой же невозмутимостью, но

Пальцы Антона, только что вытянувшие резинку, медленно скользнули по моей шее, задев горячую кожу над ключицей, и поддели верхнюю пуговицу его рубашки.

— И застёгнута неправильно, — тихим, низким голосом добавил он, не сводя глаз с моих губ. — Перекосила.

Дверь кофейни звякнула колокольчиком, но никто из нас даже не повернул головы.

Пока…

— Что здесь происходит? — спросил Миша.

_____________________________________________

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Чарли Ви

ЛИЧНОЕ ДЕЛО ОФИЦЕРА НЕВЕРНОГО

– Решили еще разок полюбоваться моим задом? – усмехается Неверный.

– У меня богатый жизненный опыт, капитан. И ваш зад у меня не первый, – не моргнув глазом парирую я. – Так что не задерживайте очередь.

Я пришла работать фельдшером в спецназ и рассчитывала на спокойную рутину, бинты и отчеты.

Ровно до того дня, как в мой кабинет завалился капитан Неверный. Здоровенный, наглый и абсолютно уверенный в собственной неотразимости.

Я думала, что укол от столбняка и пара едких фраз отобьют у него желание проверять мои границы.

Но оказалось, что моя холодность лишь раззадорила этого самоуверенного бабника.

Капитан привык, что женщины тают от одного его вида.

А я привыкла не верить мужчинам, особенно, если у него такая говорящая фамилия.

ПЕРВАЯ ГЛАВА

Визуалы 3

Ну… неловко вышло))

Пока ожидаем проду, приглашаю вас в гости к Ане Истоминой) ПОПЫТКА ОФИЦЕРА

– Ой, Ирка, даже не смотри на него! Он трижды в разводе. Говорят, тот еще кобель…

А мне и нужен кобель! Это мой последний шанс родить без пробирки!

Подполковник Волков – гениальный хирург, сосланный в академию принимать у нас экзамены за ссору с генералом. Красивый, умный, с упрямым характером и железной силой воли. Именно таким я представляю себе своего ребенка, которого у меня может никогда не быть, если я не потороплюсь с зачатием.

ЧИТАТЬ ТУТ

Глава 12

Пальцы Антона так и застыли на верхней пуговице моей… то есть его рубашки. То есть прямо напротив моей груди. То есть именно там, где их быть совершенно не должно было!

Мы одновременно повернулись на голос Миши.

Дверь за ним мягко закрылась — ещё бы, я за этот доводчик три тысячи выложила… Но дело, конечно, было не в доводчике. Дело было в том, что мой жених смотрел сейчас на руки Антона, находящиеся в подозрительной близости от меня. А ещё на мои распущенные волосы, ведь волосы я распускала редко — в общепите работаю вообще-то. И на голые ноги, потому что шорты почти полностью скрылись под чужой мужской рубашкой с закатанными рукавами.