Алекс не смог сдержать улыбку, глядя на подёнку, которая цеплялась за край банки. На его глазах синий ореол, парящий над банкой, внезапно стал белым и озарил всё вокруг ослепительным светом. Это длилось недолго: вспышка ослепительного света сменилась снопом искр. Когда Алекс снова смог видеть, он увидел, что одинокая подёнка лежит на дне банки. Место, где она цеплялась за банку, было покрыто слизью, вытекшей из несчастного насекомого.

— А может, и нет, — сказал Алекс.

6. Мориарти

Игги выругался, что случалось с ним крайне редко, и швырнул на пол свой рунный фолиант. Алекс молча смотрел на разорванное тело подёнки. Что бы ни пошло не так, насекомое взорвалось изнутри.

— Оно впитало слишком много жизненной энергии? — спросил Алекс.

Игги вздохнул и пожал плечами.

— Трудно сказать, — ответил он. — Это кажется вероятным, но, возможно, существо не выдержало напряжения от поглощения жизненной энергии. А может, дело в чём-то другом.

Алекс вздохнул и кивнул. Он был искренне рад открытию Игги. С тех пор как неизвестный британец применил эту конструкцию на Алексе, они каждую ночь работали над ней, пытаясь понять, как она работает. Принцип был прост: это была руна жизни, использованная в обратном порядке, но в этом и заключалась сложность. Некоторые руны можно было легко использовать в обратном порядке, но руны жизни для этого не подходили. Это не должно было быть так сложно, но чем больше Алекс и Игги углублялись в изучение, тем труднее им становилось.

— Ладно, — сказал Алекс, скрывая разочарование. — Что будем делать дальше?

— Мне нужно выпить, — прорычал Игги, наклонился, чтобы поднять свой рунный фолиант, и вышел из хранилища, направившись в библиотеку.

Алекс в последний раз взглянул на две банки с мёртвыми подёнками и последовал за Игги. Он разделял его разочарование, но, учитывая, что ему оставалось жить всего шесть недель, он чувствовал, что нужно торопиться.

Он нашёл Игги в библиотеке. Тот сидел в своём любимом кресле и обрезал кончик сигары.

— Здесь холодно, — сказал он, когда Алекс вошёл. — Разожги огонь, пожалуйста.

Алекс сделал, как ему было велено, и сел во второе кресло, отделенное от кресла Игги небольшим столиком для чтения, на котором стояла лампа "Тиффани" и две пепельницы.

— Вот, — сказал Игги, протягивая Алексу сигару и нож для сигар. — Эта проблема требует вдумчивого подхода, а ничто так не проясняет мысли, как хорошая сигара и бренди.

Пока Алекс обрезал сигару, Игги встал и открыл бар, стоявший у окна. Он наполнил два больших снифтера примерно на треть, а затем поставил на столик для чтения между креслами изящную деревянную подставку. Каждый снифтер был установлен в подставке под углом, так что бренди подогревался над маленькой чайной свечой. После того как свечи зажглись, бренди нагрелся и был готов к употреблению.

— Ну что ж, — сказал наконец Игги, зажег свечу и закурил сигару. — Давай еще раз все обсудим. Расскажи мне все, что помнишь о Мориарти.

Алекс с трудом подавил стон, но все же сдержался. После каждой неудачи Игги возвращался к разговору о том, как Алекс провел время с загадочным британцем, которого Игги назвал Мориарти в честь знаменитого злодея. Алекс был почти уверен, что этот Мориарти не был злодеем, но, по крайней мере, у них было какое-то имя для него.

Алекс затянулся сигарой и снова рассказал о случившемся на скотобойне, стараясь вспомнить как можно больше деталей. Он пытался вспомнить каждый символ на синей руне, которую Мориарти использовал для запуска своего конструкта, каждую линию и соединение в парящем круге символов, окружавших его. К сожалению, детали конструкта словно расплывались и менялись в его памяти, как и в тот раз.

— Все в порядке, парень, — сказал Игги, когда Алекс в отчаянии замолчал, пытаясь вспомнить мельчайшие детали отдельных элементов конструкта для передачи жизни. Он задул чайные свечи и протянул Алексу один из снифтеров. — Отдохни и выпей.

Алекс взял бокал, стараясь держать его за ножку. Они долго сидели в тишине, покуривая сигары и потягивая теплый бренди. Алекс пытался вспомнить подробности, но чем больше он об этом думал, тем сильнее ему казалось, что все воспоминания ускользают от него.

— Я не понимаю, почему конструкция Мориарти оказалась такой неэффективной, — наконец сказал Игги.

Алекс посмотрел на Игги, приподняв бровь, но ничего не ответил.

— Подумай сам, — продолжил Игги. — Он использовал пятьдесят свиней, а тебе передал жизненную энергию всего на пятнадцать-шестнадцать месяцев. Свиньи живут около десяти лет, то есть ему пришлось работать с пятью сотнями лет жизненной энергии, а он передал тебе меньше одного процента.

Алекс вспомнил подёнок в банках с притертыми крышками. Он не считал, сколько их было в первой банке, но не больше двадцати.

— Ты каждый раз использовал одно и то же количество насекомых? — спросил он своего наставника.

Игги кивнул.