— Время посещений закончилось, — сказал Алекс. — Поскольку я не ее адвокат, меня не пустят к ней до завтра. — Пол хотел возразить, но Алекс поднял руку, призывая его к тишине. — Я ничего не могу сделать, чтобы ее выпустили, — продолжил Алекс. — Завтра состоится слушание по вопросу об освобождении под залог. Лучшее, что вы можете сделать, найти адвоката, который будет представлять ее интересы.

— Хорошо, — сказал Пол, снова приняв невозмутимый вид. — Я заплачу вам аванс за один день.

Алекс достал из сумки "Таймс" и перечитал заголовок. Предполагалось, что Джун Мастерсон убила некоего Хьюго Айерса из Бронкса, бухгалтера. Репортер, написавший статью, не располагал подробной информацией ни о Хьюго, ни о Джун, но был почти уверен, что убийство было совершено на почве любовной связи. Вероятно, он узнал об этом от одного из патрульных, дежуривших на месте преступления, а значит, у полиции были доказательства того, что такая связь действительно имела место.

Это плохая новость.

Если есть доказательства того, что Джун и Хьюго были знакомы, если их видели вместе или если кто-то регулярно подвозил ее в Бронкс, то, скорее всего, любовный мотив был реальным. Алексу не хотелось бы говорить об этом Полу Мастерсону.

Вздохнув, он отложил бумаги и посмотрел на часы. Было почти полшестого, так что морг уже закрылся. Он мог бы еще раз пройтись по больницам и проверить, не поступали ли к ним Хорти или Капитан, но это заняло бы много времени. Если они попали в аварию и были без сознания, в больнице могли даже не знать их имен.

Стук в дверь вывел его из задумчивости.

— Я собираюсь домой, — сказала Лесли, прислонившись к дверному косяку.

— Все в порядке? — спросил Алекс, вспомнив о ее плохом настроении в начале рабочего дня.

— Рэндалл должен был сегодня приехать в город, — ответила она. Рэндалл Уокер был ее то появляющимся, то исчезающим ухажером и налоговым инспектором округа Саффолк. Лесли он нравился, и он казался хорошим парнем, но их отношения ни к чему не вели, и Лесли это знала. Тем не менее ей было уже за сорок, и хотя ее красота еще не начала увядать, время рано или поздно возьмет свое.

— Мне жаль, — сказал Алекс, и это было искреннее сожаление.

— Что ты думаешь о нашем клиенте? — спросила она, меняя тему.

Алекс пожал плечами и встал.

— По-моему, его жене не позавидуешь, — сказал он, засовывая блокнот в нагрудный карман рубашки. — Я навещу ее утром.

Лесли мрачно усмехнулась.

— Похоже, он думает, что у нее не было романа на стороне, — сказала она.

— А ты как думаешь?

Она вздохнула и покачала головой.

— Люди всегда тебя разочаровывают, малыш. Таков закон природы.

Алекс лукаво улыбнулся.

— Даже я?

— Нет, — ответила она, и ее мрачное выражение лица сменилось привычной улыбкой. — Ты всегда рядом.

— Я тоже, — сказал Алекс, надевая плащ и беря в руки шляпу. — Похоже, нам с тобой ничего не остаётся, кроме как терпеть друг друга.

Она покачала головой, но всё же рассмеялась.

— Удручает, правда?

— Вовсе нет, миледи, — ответил Алекс с лучшим своим британским акцентом. Он выключил свет в кабинете и предложил Лесли руку. — С кем ещё я поеду в такси в шесть часов вечера в понедельник?

Лесли закатила глаза, но взяла его под руку.

— Я в восторге, — сказала она, и они вышли из кабинета вместе.

Десять минут спустя Алекс пожелал Лесли спокойной ночи и поднялся по каменным ступеням особняка, в котором он жил со своим другом и наставником доктором Игнатиусом Беллом. Входная дверь была выкрашена в белый цвет, в ней было овальное витражное окно. На первый взгляд, это был не самый надёжный барьер: дверь даже не была заперта, но это был обманный манёвр. Игги наложил на дверь несколько слоёв рун, связанных с очень специфической рунической конструкцией. Без неё отряд людей с тараном не смог бы проникнуть в дом, пока действовала конструкция.

Подойдя к двери, Алекс достал карманные часы и нажал на заводную головку, откинув подпружиненную крышку. Когда он смотрел на часы раньше, то видел красную стрелку и обычные черные стрелки, но больше ничего. Теперь, когда он подошел к двери, над стеклом часов возникло сложное кольцо из крошечных пульсирующих рун, и руны, удерживавшие дверь на месте, исчезли.

— Это ты, парень? — окликнул его Игги, когда Алекс вышел из застекленного вестибюля сразу за входной дверью. Учитывая, что на внутренней двери вестибюля была еще одна пара защитных рун, вопрос был скорее риторическим, поскольку только у Игги и Алекса были руны, открывающие обе двери.

— Да, — ответил Алекс, повесив шляпу на ряд крючков за дверью вестибюля, а пальто — на высокую вешалку сразу за дверью в библиотеку. Он рассчитывал застать Игги в библиотеке. В такие холодные вечера Игги обычно сидел в одном из двух кресел с высокими спинками у камина с потрепанным бульварным романом в руках.

— Я в лаборатории, — крикнул Игги, явно предвосхищая следующий вопрос Алекса.