Перед домом стояло несколько служебных машин, так что Макс был вынужден припарковаться у соседнего участка. Из окна первого этажа высунулась женщина лет шестидесяти и принялась его разглядывать. Когда он вышел из машины, она спросила:

— Вы тоже из этих?

Под «этими» она, очевидно, подразумевала оперативников у Бенца.

— Они уже здесь были, задавали мне вопросы. Только я ничего не видела. Мне есть чем заняться, кроме как днём и ночью в окне торчать.

Макс пропустил это мимо ушей и пошёл к дому. Входная дверь была открыта. У калитки палисадника дорогу ему преградил молодой полицейский в форме:

— Сюда нельзя.

— Меня зовут Макс Бишофф. Будьте любезны, сообщите гаупткомиссару Менкхоффу, что я здесь.

— Не нужно, — раздался из прихожей мужской голос; Макс узнал Менкхоффа. — Пропустите его.

Полицейский шагнул в сторону и кивнул на открытую дверь:

— Прошу.

Менкхофф ждал в коридоре. Когда Макс подошёл, тот проворчал:

— На звания мне плевать, но раз уж упоминаете — будьте любезны делать это правильно. Я старший гаупткомиссар уголовной полиции. А теперь идёмте.

Роберт Бенц лежал в гостиной на спине, скорчившись; вокруг головы натекла большая, уже подсохшая лужа крови, по краю в одном месте смазанная. Кровь там размазалась по дощатому полу — будто кто-то прошёлся тряпкой. Правого глаза не было: на его месте зияло выходное отверстие размером с шарик для пинг-понга. Значит, Бенца застрелили сзади.

Брюки спущены до щиколоток. Левая нога слегка согнута, оба бедра в крови. Макс сразу заметил повреждения на половом члене. Несколько резаных ран. Болезненно — и, как выразился Менкхофф, действительно неприглядно, — но и без заключения судмедэксперта, присевшего рядом с трупом и повернувшего голову Бенца набок, было ясно: одни эти порезы убить не могли.

Менкхофф мотнул подбородком в сторону Бенца:

— На ваш гонорар я бы не рассчитывал. По мне, так похоже на сведение счётов. Что скажете?

— Да, так и выглядит. Или должно выглядеть.

— Курьер из булочной заметил, что входная дверь открыта, когда приехал около четверти седьмого. Позвонил, никто не открыл — ему это показалось странным. Набрал сто десять, из дежурки прислали двух коллег. Они и нашли Бенца.

Врач поднялся и повернулся к Менкхоффу:

— На первый взгляд — выстрел с относительно близкого расстояния из короткоствольного оружия. Похоже на казнь, но за слово не цепляйтесь: точнее скажу только после вскрытия.

Говорил он чуть в нос, и от этого в словах проскальзывала тень высокомерия.

Менкхофф кивнул.

— Спасибо. Когда ждать заключение?

— Как только закончу. Выходные.

— И всё-таки нельзя ли побыстрее?

Врач невозмутимо смотрел на него:

— Повторяю: выходные.

Макс успел увидеть, как у Менкхоффа подобрался корпус, — и тут гаупткомиссара прорвало:

— У нас две похищенные девочки. Одну только что нашли — её жестоко изнасиловали и убили. Второго ребёнка — а ей, между прочим, семь лет — возможно, до сих пор где-то держат. И хотя я исхожу из того, что похититель валяется здесь перед нами на полу, не исключено, что его убийца тоже к этому причастен. Если мы возьмём его, девочку, возможно, ещё удастся спасти. Так что не надо мне про выходные. Шевелите задом и сделайте, чёрт побери, всё, чтобы у этого ребёнка был шанс выжить!

Врач смотрел на Менкхоффа ошарашенно; щёки наливались тёмно-красным. Когда он наконец сумел отвести взгляд, торопливо кивнул и протиснулся мимо Менкхоффа к выходу.

Макс невольно ощутил к Менкхоффу некоторую симпатию — несмотря на его громыхающую и зачастую невыносимую манеру. Взгляд снова упал на пах Бенца.

— А всё-таки странно.

— Что именно?

— Эти порезы на члене. Они вроде бы намекают, что преступник считает Бенца насильником. Но если мстила сама жертва насилия — или, что мне кажется вероятнее, кто-то отомстил за неё, — почему повреждения в паху относительно безобидные?

— То есть этот кто-то скорее отрезал бы ему хозяйство?

— Да. Ведь именно им, по логике, и совершались предполагаемые преступления.

— Значит, по-вашему, преступник лишь имитировал месть?

— По крайней мере, считаю это вполне возможным. Во всяком случае, это правдоподобнее, чем версия, что некто из мести немного помахал ножом, а потом всё-таки застрелил его в голову.

— Что ж, посмотрим, найдётся ли в том, что собрали криминалисты, хоть что-то путное, и что нам выдаст этот хлыщ из судебной медицины после вскрытия.

— А что это, по-вашему, у края лужи?

— Понятия не имею, послушаем коллег. Может, преступник нечаянно вступил в кровь, а потом затёр оставленный след.

— Тогда должны быть и другие следы на полу. Это ваши коллеги установят люминолом. Так или иначе, вы только что обронили одну вещь, которая не даёт мне покоя. Вторая похищенная девочка, Лея, возможно, до сих пор где-то взаперти.

— Знаю. Возможно…

— В любом случае надо исходить из этого и сделать всё, чтобы её найти.

— Само собой, мы…

— Кстати, — перебил Макс, — что показала экспертиза рюкзака Лени и остальных вещей?

Менкхофф покачал головой.