— Помогаю. И, Менкхофф, от меня тоже ещё одно…

— Что?

— Спасибо за комплимент.

— Какой ещё комплимент?

— Вы хотите, чтобы я вам помогал. Из ваших уст это — комплимент.

— Ну, только не возомните о себе ничего лишнего. Сейчас пришлю адрес.

Ровный гудок дал понять: Менкхофф положил трубку.

Ещё во время разговора движение понемногу пошло, а через несколько минут Макс миновал место ремонта и поехал почти свободно. Когда от Менкхоффа пришло сообщение с адресом, он бросил взгляд на экран: семья жила в Рат-Хоймаре. Долго не раздумывая, на ближайшем съезде он покинул автобан и тут же выехал на встречную сторону.

Через двадцать пять минут он припарковался на подъездной дорожке возле современного просторного коттеджа. Чтобы позволить себе такое жильё, надо неплохо зарабатывать, — подумалось Максу.

Открывший дверь мужчина был ростом под метр девяносто и весил, на глаз, килограммов на тридцать больше нормы. Рядом с ним Макс невольно ощутил себя мелким и щуплым.

— Господин Бишофф? — спросил тот, к изумлению Макса.

— Да, это я. А вы, надо думать, господин Боренс. Откуда вы…

— Господин Менкхофф из уголовной полиции звонил, предупредил, что вы зайдёте. Просил поговорить с вами, хотя вы и не полицейский.

Голос звучал доброжелательно и сразу располагал к себе.

— Вы частный детектив?

Макс улыбнулся.

— Нет, не в прямом смысле. Раньше служил в уголовном розыске, теперь преподаю в университете.

— Интересно. И почему вы хотите поговорить с Алиной? Это ведь наверняка по поводу похищений шестилетней давности.

— Именно. Господин Бенц попросил меня помочь с расследованием похищения его дочери. Так что временно я — что-то вроде частного детектива.

— Ах, Бенц… — Боренс произнёс фамилию так, что было ясно: с Бенцем они не друзья.

— Не любите его?

— Не люблю. Но это не имеет значения. Речь ведь не о нём.

— Верно. А ваша дочь дома?

— Дома. — Он шагнул в сторону. — Прошу, входите.

В просторной светлой прихожей, откуда открывался вид на гостиную и галерею над ней, Боренс обернулся к Максу:

— Прежде чем будете говорить с Алиной, вам нужно кое-что знать. Лени была её подругой. Алина так и не смогла окончательно пережить её исчезновение. С тех пор с ней… не всегда легко. Не обижайтесь, если она странно отреагирует на вопросы о Лени. Это её способ справляться с тем, что случилось.

Макс кивнул.

— Да, разумеется, понимаю.

Круги, которые расходятся от преступлений сексуальных насильников, и жизни, которые они ломают вдобавок к жизням своих жертв, снова и снова повергали Макса в оторопь.

— Тогда располагайтесь в гостиной. Я позову Алину.

Макс направился к серой мягкой группе, занимавшей середину большого, выложенного белой плиткой помещения, опустился в кресло и огляделся.

Белизна стен в сочетании с полом смотрелась бы стерильно, если бы её не разбивали несколько ярких картин. Часть — в рамах; две большие абстракции натянуты прямо на подрамники, без рам. Макс узнал три работы Удо Линденберга — певец, как он помнил, писал их разноцветными ликёрами. Такое искусство, конечно, на любителя, но для коллекционеров — пожалуй, неплохое вложение.

Сверху, из-за галереи, донеслись приглушённые шаги по деревянным ступеням.

— Вот, — раздался за спиной голос Боренса, и Макс обернулся. — Моя дочь Алина. Алина, это господин Бишофф. Гаупткомиссара Менкхоффа ты, конечно, помнишь. Это он направил господина Бишоффа к нам — поговорить с тобой.

Гены отца Алине достались — по крайней мере, в том, что касалось роста. Макс прикинул: метр восемьдесят, для семнадцатилетней девушки внушительно. В отличие от отца, худощавая; светло-русые волосы заплетены в косу, спускавшуюся ниже груди.

Алина поздоровалась с Максом коротким кивком и опустилась в кресло напротив.

Макс подался чуть вперёд и посмотрел на неё. Она отвела взгляд куда-то мимо.

— Алина, у меня к тебе несколько вопросов про Лени. Хорошо?

— Вы психиатр?

— Нет, бывший полицейский, помогаю господину Менкхоффу с этим делом. Можно на «ты»?

Алина едва заметно кивнула.

— Хорошо. Расскажи, какие у тебя были отношения с Лени?

— Она была моей подругой. — Голос Алины звучал монотонно, словно она зачитывала скучный текст.

— Можешь рассказать о ней? Какая она была?

— Грустная. Всегда.

— Знаешь, почему ей было грустно?

Теперь её взгляд снова остановился на Максе.

— А вы не знаете?

— Нет.

— Когда она бывала у меня, не хотела возвращаться домой. Этого достаточно?

Макс посмотрел на отца Алины. Тот пожал плечами, словно говоря: я вас предупреждал.

— Нет, Алина, честно говоря, недостаточно. По какой причине она не хотела домой?

Лицо Алины осталось бесстрастным.

— Может, потому, что её отец — мудак.

Макс удивлённо поднял брови.