— Сильно сказано. Почему ты считаешь, что господин Бенц — мудак?

— Просто так.

— Мне бы очень помогло, если бы ты описала это чуть подробнее.

Алина снова отвела взгляд.

— Это ваши проблемы.

Макс ещё раз переглянулся с её отцом. Тот опять только пожал плечами. Предупреждая насчёт дочери, он не преувеличивал.

— Алина, тебе разве всё равно, раскроют исчезновение Лени или нет?

— Тут нечего раскрывать.

— Ты о чём?

— О том, о чём сказала.

— Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Есть что-то, что ты могла бы сказать мне — что помогло бы разобраться с её исчезновением?

Её взгляд упёрся ему прямо в глаза.

— Да, чёрт возьми. Она вернулась. Я её видела.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Гаупткомиссар (Hauptkommissar) — звание в немецкой уголовной полиции; примерно соответствует старшему оперуполномоченному / майору полиции. Обращение «господин Менкхофф» в служебной переписке и быту — норма.

Удо Линденберг (Udo Lindenberg, р. 1946) — культовый немецкий рок-музыкант и художник. С 1990-х известен своими Likörelle — картинами, написанными разноцветными ликёрами на бумаге; коллекционные работы.

«Мудак» — функциональный русский эквивалент нем. Arschloch; в немецком разговорном — сильное, но не табуированное ругательство, уместное в речи подростка.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 29

ГЛАВА 29

— Что?! — изумлённо вырвалось у Боренса, и он вскочил с неожиданной для его комплекции прытью. — Когда ты её видела? И где? И почему ничего не сказала?

— Позавчера ночью. Она стояла перед домом. Этого хватит?

— Как ты её заметила? — Макс не сумел скрыть волнения. Ему снова вспомнились светлые волосы — те самые, что, как ему показалось, мелькнули в кустах напротив дома Бенца.

— Какая разница. — Алина рывком поднялась. — Она кидала камешки мне в окно. Я выглянула — а она стоит и смотрит вверх, на меня. Теперь хватит?

Она уже собралась уйти, но Макс быстро спросил:

— Ты её хорошо разглядела?

— Откуда мне знать, как она сейчас выглядит? Но это была она.

Быстрыми шагами Алина вышла из гостиной. Через секунду наверху хлопнула дверь.

— Простите, — сказал Боренс, провожая Макса до двери. — Я и сам впервые об этом слышу, иначе сразу позвонил бы господину Менкхоффу. Наверняка ей просто приснилось, а теперь она верит, что всё было наяву. Откуда бы Лени взяться через шесть лет после исчезновения?

— Не знаю, господин Боренс. — Макс протянул руку рослому хозяину. — В любом случае спасибо, что позволили поговорить с Алиной. Возможно, мне придётся побеседовать с ней ещё раз.

Боренс кивнул.

— Надеюсь, тогда она пойдёт навстречу. С ней ведь никогда не угадаешь.

— Я просто попробую, — ответил Макс с уверенностью, которой не чувствовал. — До скорого.

По дороге домой Макс снова набрал Менкхоффа и рассказал о разговоре с Алиной.

— Хм, — буркнул тот. — Мне кажется, отец Алины прав. Скорее всего, новые похищения опять разворошили в ней всё это — вот и пошли кошмары.

— Но не странное ли совпадение, что именно этот сон ей снится тогда же, когда Бенц находит вещи дочери и тоже думает, будто та вернулась?

— Соглашусь, это и впрямь странно, но всё-таки… Надо держаться фактов.

— Ладно, посмотрим. Я в любом случае ещё раз с ней поговорю.

— Поговорите. Пока она и её родители не против.

— А что, кстати, с её матерью? Я её не видел.

— И радуйтесь. Она, по всей видимости, ещё была у себя в магазине. У неё ювелирная лавка в центре.

Вернувшись домой, Макс уже снова забыл, что собирался поесть. Вместо этого пошёл в спальню, выволок из-за шкафа маркерную доску и перенёс в гостиную.

Эту белую доску — два метра в ширину и полтора в высоту — он завёл ещё в свои действующие годы, чтобы и дома раскладывать факты по текущим делам. Убрал с комода деревянную миску и фотографию, на которой был снят вместе с родителями и Кирстен, и поставил доску на освободившееся место. Так можно было работать стоя, а маркеры, магниты и прочую рабочую мелочь держать тут же, под рукой.

Расставив всё перед доской, отступил на два шага и оглядел её. Сейчас почти казалось, что последнего года и не было. Не хватало только, чтобы в дверь постучали и снаружи его поджидал Бёмер.

Макс принялся разбирать записи и крепить их магнитиками в разных местах доски, распределяя по группам действующих лиц и по датам. Слева легло всё, что касалось дел шестилетней давности; середина отошла исключительно сведениям о Лени; правая часть — нынешним делам Леа и убитой Софии.

Когда все заметки нашли своё место, он сел за ноутбук, распечатал фотографии всех пропавших девочек и разместил их над соответствующими записями — там, где заранее оставил полосу шириной сантиметров тридцать. Снимков Ханны и Алины не нашлось, поэтому их имена он написал рядом, под фотографией Лени, и обвёл рамкой.