— …я по-прежнему убеждён, что научный подход играет всё более важную роль в следственной работе. Разумеется, госпожа старший комиссар, необходимым условием является поддержка полиции со стороны учёных соответствующей квалификации. Поэтому было бы вполне разумно, если бы я…

Вагнер замолчал, когда Макс вошёл в комнату и все взгляды обратились к нему.

— А вот и вы, — сказала Венцель, указав на свободный стул. — Присаживайтесь, пожалуйста. У нас всего несколько вопросов.

Макс сел.

— Вы говорили об убийстве. От чего она умерла?

— Точную причину смерти установит судебно-медицинская экспертиза, но на шее обнаружены следы удушения и… — Венцель долго смотрела на своего коллегу из Кохема, Корнмайера, прежде чем продолжить: — У неё отсутствует язык.

— Чёрт! — вырвалось у Макса, и уже в следующую секунду он извинился.

Венцель махнула рукой.

— Ничего. Судя по всему, преступник вырезал ей язык и унёс с собой. Пока найти его не удалось.

— Вы сказали, тело обнаружили около полуночи. Кто её нашёл? Кто вообще гуляет там в такое время?

— Пожилой мужчина, живущий у подножия виноградников. По его словам, он всегда так поздно выводит собаку.

— Хм… Можно посмотреть фотографии?

— Решить это не в моей компетенции, даже с учётом того, что вы бывший коллега. Вам придётся обратиться к главному комиссару уголовной полиции Цербаху, который сейчас формирует следственную группу.

— Понятно. Где я могу его найти?

— Совсем недавно мы были вместе с ним в пансионе госпожи Бросиус.

Макс ненадолго задумался.

— Как вы вообще вышли на неё? В виноградниках небольшого посёлка на Мозеле находят тело, и полиция ранним утром поднимает с постели туристку из Дюссельдорфа?

— Мужчина, обнаруживший погибшую, рассказал, что две сотрудницы полиции расспрашивали в посёлке о матери жертвы, а со вчерашнего дня к ним присоединился ещё один человек, который тоже задаёт много вопросов.

— Надо же. Похоже, этот мужчина прекрасно осведомлён. Кто он?

— И с этим вопросом вам придётся обратиться к руководителю расследования.

Венцель ненадолго замолчала, словно обдумывая следующие слова.

— Вы должны знать, что главный комиссар Цербах не особенно обрадовался, узнав о вашем присутствии.

— Он не любит бывших коллег?

— Скажем так: он не любит, когда кто-то заглядывает ему в карты, и считает каждое дело исключительно своей территорией. Даже присутствие госпожи Бросиус уже стало для него бельмом на глазу, поскольку её пребывание в Клоттене, по сути, тоже нельзя назвать сугубо частным. Можете представить, как он отреагирует на вас.

— Да, могу.

Макс невольно подумал об Эслем Кескин.

— Господин Бишофф, как я уже сказала, нам известно о дневниковых записях, сделанных матерью погибшей двадцать два года назад. Известно и то, что госпожа Кескин, госпожа Бросиус и вы допускаете их связь с исчезновением мужчины.

— Да, — задумчиво произнёс Макс. — И едва мы начали расспрашивать об этом местных жителей, как убили женщину, которая нашла дневник. Связь буквально напрашивается, не так ли?

— Возможно. Расскажете, что вам уже удалось выяснить?

Макс кивнул и поведал о встречах и разговорах предыдущего дня, упомянув также винодела Кюнсмана, угрожавшего ему в пиццерии.

— У вас сложилось впечатление, что этот человек вам угрожал?

— Конфуций говорил: если все верёвки оборвались, значит, ты был слишком толст для качелей, — вмешался Вагнер.

Венцель нахмурилась и вопросительно посмотрела на него.

— Что?

— Я хотел сказать, что это совершенно очевидно. Чем ещё могут быть фразы вроде «Здесь может стать опасно» и «Иногда люди здесь исчезают и больше никогда не возвращаются», если не угрозами?

Венцель ничего не ответила и снова повернулась к Максу, но в этот момент дверь открылась и в комнату вошла Яна Бросиус. За ней следовал серьёзный мужчина лет пятидесяти пяти.

— Здравствуйте, — поприветствовала Яна присутствующих и кивнула Максу. — Доброе утро. Это главный комиссар уголовной полиции Цербах из отдела уголовной полиции Кобленца. Он возглавляет…

— Я руководитель расследования по этому делу, — резко перебил её Цербах и посмотрел прямо на Макса. — А вы, видимо, тот самый бывший коллега, который предпочёл уйти со службы, но теперь считает, что может играть в частного сыщика и вынюхивать что-то в делах об убийствах.

Макс уже набрал в грудь воздуха, собираясь ответить, но взгляд Цербаха упал на Вагнера. Выражение лица главного комиссара стало ещё более кислым.

— А вы, чёрт возьми, кто такой?

— Меня зовут доктор Марвин Вагнер. Уверяю вас, с чёртом я не имею ничего общего. В остальном же я психолог и психотерапевт, защитивший диссертацию с высшей оценкой. Кроме того, я специалист по юридической и судебной психологии, а также признанный судебный эксперт-почерковед. А теперь встречный вопрос: что умеете вы, помимо того, что хамить людям?

Несколько мгновений Цербах ошеломлённо смотрел на психолога, а затем обратился к Венцель:

— Что он здесь делает?