— А что Кескин? Вы уже вместе выкурили трубку мира?

— Может быть, в другой раз, — коротко ответил Макс. — Ладно, возвращайся к телевизору и потом хорошо выспись. Завтра снова позвоню.

— Отсутствие ответа — тоже ответ, — со смехом заметил Бёмер. — До связи.

Макс ненадолго задумался, не позвонить ли Кирстен, но отказался от этой мысли. Было лишь без четверти десять, однако сестра иногда ложилась довольно рано, и он не хотел её будить.

Вместо этого Макс снова занялся дневными заметками и записал свои соображения о прочитанном. Около половины одиннадцатого он лёг и быстро уснул.

Разбудил его оглушительный грохот. В первое мгновение Макс не понимал ни откуда доносится этот невыносимо громкий шум, ни где он находится.

Через три-четыре секунды до него дошло: кто-то с бешеной силой колотит в дверь его номера в пансионе Клоттена.

— Да иду я, минуту! — крикнул он и спустил ноги с кровати.

За окном было ещё темно. Лишь через вертикальную щель между не до конца задёрнутыми шторами в комнату проникал слабый свет. Где-то рядом, по всей видимости, горел уличный фонарь.

Макс, одетый только в пижамные брюки, открыл дверь и увидел незнакомых мужчину и женщину, серьёзно смотревших на него.

— Вы Макс Бишофф? — спросила женщина.

Ей было около сорока. Коротко подстриженные волосы имели рыжевато-русый оттенок. Инстинкт подсказал Максу, что перед ним сотрудница полиции.

— Да, — подтвердил он, уже понимая, что для столь шумного визита должна быть веская причина.

Выражение её лица лишь усиливало неприятное предчувствие.

— А вы кто?

— Венцель, криминальная полиция Кобленца, — представилась женщина, подтверждая его догадку, и указала на мужчину примерно того же возраста. — Это старший комиссар Корнмайер из полицейской инспекции Кохема. Господин Бишофф, мы хотели бы с вами поговорить.

Макс провёл рукой по волосам.

— Да, конечно. О чём? И который сейчас час?

Не успела сотрудница ответить, как дверь напротив открылась и в коридор вышел Марвин Вагнер в чёрных шортах и чёрной футболке. Судя по спокойному выражению лица, он не спал уже некоторое время.

— Что здесь происходит? — спросил Вагнер.

Оба полицейских повернулись к нему.

— Вернитесь, пожалуйста, в свой номер, — распорядилась Венцель, осмотрев его с головы до ног.

Если внешность Вагнера и удивила её, она ничем этого не выдала.

Губы психолога изогнулись — то ли в улыбке, то ли в гримасе недовольства.

— Обычно я с радостью выполняю просьбы женщин, когда это возможно, но в данном случае…

— Криминальная полиция. Меня зовут Венцель. Мы здесь по служебному делу, поэтому вернитесь, пожалуйста, в номер.

Вагнер покачал головой.

— Вы стоите у двери Макса Бишоффа после того, как, судя по звукам, попытались разрушить её отбойным молотком. По крайней мере, именно так это звучало. Если вы приехали по служебному делу и оно связано с Клоттеном, то с большой вероятностью касается и меня, поскольку весь вчерашний вечер я провёл с господином Бишоффом. В ресторане. Точнее, в пиццерии.

Некоторое время Венцель смотрела на психолога, словно не могла решить, что с ним делать, а затем кивнула.

— Хорошо. С вами я тоже скоро поговорю. — Взглянув на его голые татуированные ноги, она добавила: — А пока оденьтесь.

Затем снова повернулась к Максу.

— Отвечая на ваш вопрос: сейчас без нескольких минут шесть.

— Хорошо. Дайте мне две минуты, я тоже оденусь. Можете подождать внизу, в общей гостиной, я сразу спущусь. Но было бы неплохо уже сейчас узнать, в чём дело.

Венцель кивнула: — Около полуночи обнаружили тело женщины. В виноградниках над посёлком. Как бывшему коллеге, мне не нужно объяснять вам порядок действий в подобных случаях.

— Чёрт, — вырвалось у Макса. — Личность погибшей уже установили?

— Да. Её зовут Джессика Майнингер.

— Дочь Габриэле Майнингер?

Пока взгляд Макса метался между Венцель и её коллегой из Кохема, сонный мозг мгновенно включился, и мысли понеслись вскачь.

— Как она умерла?

— Однозначно, что без постороннего воздействия не обошлось, — ответила Венцель и сразу добавила: — Мы исходим из того, что это убийство.

Глава 14

ГЛАВА 14

Пока Макс плескал в лицо холодной водой и натягивал джинсы и свитер, мысли неслись одна за другой. Кому могла понадобиться смерть дочери Габриэле Майнингер? Тому, кто почувствовал угрозу из-за дневниковых записей её матери и вызванных ими событий? Тому, кто боялся, что внезапно всплывёт давно похороненное прошлое?

Но почему тогда Джессика?

Одевшись, Макс спустился вниз. Вагнер уже вёл явно оживлённую беседу с сотрудницей криминальной полиции. Должно быть, он успел одеться с невероятной быстротой.