Макс кратко рассказал о состоявшихся разговорах и закончил тем, что доктор Марвин Вагнер приехал в Клоттен и намерен изучить дневник Габриэле Майнингер.

— Вагнер, — повторила Кескин. — Тот самый эксцентричный тип, который проводил почерковедческую экспертизу в деле Бауман?

— Именно он, — подтвердил Макс и посмотрел на ухмылявшегося Вагнера.

— И вы считаете правильным без согласования со мной передать ему дневник моей подруги, в котором он сможет прочитать её самые сокровенные мысли?

— Да, безусловно. Вы попросили меня помочь. Значит, вам придётся доверить мне решение, какие действия необходимы, чтобы продвинуться вперёд.

После короткой паузы Кескин сказала:

— Хорошо. Завтра я выеду очень рано, чтобы вовремя прибыть в управление. Буду регулярно связываться с вами и рассчитываю, что при появлении новостей вы сразу мне позвоните. Пока меня не будет, вашим контактным лицом на месте останется госпожа Бросиус.

— Мы справимся, — заверил Макс. — Да, ещё кое-что. Кто-нибудь из местных требовал, чтобы вы покинули Клоттен?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

Макс рассказал о встрече с виноделом в пиццерии.

— Это вполне вписывается в общую картину, — отозвалась Кескин. — Я тоже заметила, что местные жители не особенно охотно делятся информацией.

— И всё же я продолжу. Возможно, мне удастся выяснить, почему задавать вопросы в этом посёлке может быть опасно.

— Будьте осторожны.

— Разумеется, — ответил Макс и завершил разговор.

— Эслем Кескин, — произнёс Вагнер. — Руководитель КК-11 в Дюссельдорфе. Лишена чувства юмора, страдает болезненно низкой самооценкой и панически боится не справиться со своей должностью либо показаться сотрудникам некомпетентной. Всё это заставляет её доводить до крайности то, что она сама считает чувством долга, хотя на деле это не более чем отчаянная мольба о признании. И особенно ярко всё перечисленное проявляется в её отношении к вам, дорогой Макс.

Макс покачал головой.

— Не знаю. Думаю, в данном случае всё гораздо проще. Она буквально боготворила Бернда Менкхоффа и винит меня в том, что произошло.

Вагнер ответил:

— Вам никогда не приходило в голову, дорогой Макс, что отношение Кескин к вам основано вовсе не на гневе и даже не на ненависти?

— А на чём?

— На ревности!

— На ревности? Но…

Макс замолчал и задумчиво опустил взгляд.

— Вы хотите сказать, она ревнует, потому что мне довелось работать с Менкхоффом, а ей — нет?

— Совершенно верно. Но дело не только в этом. Решающим для её отношения к вам, вероятно, стало то, что именно тогда произошло событие, навсегда лишившее её возможности поработать с ним.

Макс снова обдумал слова Вагнера и пожал плечами.

— Возможно, вы правы. Но как бы то ни было… временами она действует мне на нервы.

— И всё же вы ей помогаете.

— Мне просто интересно это дело. Ничего не могу с собой поделать.

Он открыл пассажирскую дверь и вышел.

Номер Вагнера находился наискосок от номера Макса. Пожелав друг другу спокойной ночи в коридоре, они разошлись по комнатам.

Макс ещё не чувствовал себя достаточно уставшим, поэтому решил просмотреть дневные записи и снова попытаться дозвониться до Бёмера.

— Добрый вечер, бывший коллега, — вскоре угрюмо поприветствовал его Бёмер. — Ты вообще смотрел на часы?

— Нет. А надо?

Бёмер фыркнул.

— За что мне всё это?

— За то, что ты до сих пор не перезвонил насчёт тех трёх имён, которые я тебе дал, — весело объяснил Макс.

— Почти ничего.

— В каком смысле — почти ничего?

— О троих практически нет никакой информации. Только у Ахима Брандштетта однажды были неприятности: ночью он выгнал жену из дома, и она вызвала полицию. Когда коллеги приехали, то обнаружили её вдрызг пьяной. Брандштетт заявил, что жена страдает тяжёлым алкоголизмом, а в ту ночь принялась крушить обстановку, поэтому он выставил её за дверь. Коллеги забрали женщину и поместили в камеру для вытрезвления. Что происходило с ними дальше, я не знаю.

— Они развелись.

— Неудивительно. Больше ничего ни на кого из троих нет. Кстати, не ты первый действуешь мне на нервы в столь поздний час. Госпожа советник криминальной полиции тоже недавно звонила и приказала завтра к девяти явиться к ней в кабинет.

— Когда начальница зовёт…

— Сейчас мы занимаемся дракой в баре со смертельным исходом, и она желает лично услышать от меня отчёт о ходе расследования. Такие у неё игры — показать, кто здесь главный. А теперь рассказывай, что происходит на Мозеле.

Макс коротко изложил события и закончил замечанием, что местные жители относятся к нему весьма настороженно.

— Ничего удивительного, — сказал Бёмер. — Поставь себя на их место. Вдруг появляется какой-то надутый тип из Дюссельдорфа и начинает копаться в старых историях, которые жители Клоттена наверняка предпочли бы забыть.

— Какой ещё надутый тип? — притворно возмутился Макс.

Бёмер хрипло рассмеялся.