Я в отчаянии. Я попыталась поговорить с остальными, но никто не захотел меня слушать. Они сказали, чтобы я наконец замолчала и забыла о случившемся, потому что изменить уже ничего нельзя. Если я не перестану об этом говорить, наши жизни пойдут под откос. И не только наши, но и жизни наших семей. Неужели я действительно этого хочу?

Конечно, я не хочу, но… забыть? Я просто не могу поверить, что они настолько бессердечны, настолько лишены совести, что действительно способны забыть о содеянном нами. Я пыталась объяснить, что отныне эта вина будет сопровождать нас вечно, что мы уже никогда не сможем радоваться жизни, но они просто перестали меня слушать. В конце концов они даже стали мне угрожать.

Они сказали, что ни за что не позволят мне разрушить их жизнь.

Что же мне делать?

Макс опустил дневник и задумался над прочитанным.

Остальные… Габриэле Майнингер имела в виду Добельке, Брандштетта и Гёрлица? Или были и другие?

Он закрыл дневник, а затем открыл с конца на странице с последней записью. Макс внимательно рассмотрел неровный почерк. Насколько он мог судить, запись сделала та же женщина, что и первые.

Он невольно вспомнил о Марвине Вагнере.

Доктор Марвин Вагнер — самый необычный учёный из всех, с кем Максу доводилось иметь дело.

Вагнер изучал психологию, затем получил дополнительную квалификацию психотерапевта и с отличием защитил докторскую диссертацию. Он выступал психологическим экспертом в суде, был судебным психологом и судебным экспертом-почерковедом. Кроме того, Вагнер увлекался готической субкультурой, что легко угадывалось и по одежде, и по броским татуировкам, покрывавшим значительную часть его тела. Во всяком случае, те участки, которые были видны.

До сих пор Макс общался с Вагнером преимущественно по телефону и лишь однажды виделся с ним лично, однако этого вполне хватило, чтобы более-менее понять, что он за человек, и проникнуться к нему симпатией. Несмотря на его внешность и манеру поведения — или, вероятнее всего, именно благодаря им.

Впрочем, своеобразие Вагнера могло заставить недооценить его, и Макс уже не впервые задумывался, не добивался ли Марвин именно этого.

Поддавшись внезапному порыву, Макс взял смартфон и выбрал в списке контактов номер Вагнера.

— Марвин на связи. Кто говорит? — как и ожидал Макс, отозвался Вагнер.

— Макс Бишофф из Дюссельдорфа, — с улыбкой ответил он.

— Ах, господин бывший старший комиссар уголовной полиции и бывший криминальный аналитик. Какая радость. Услышать ваш голос — приятное разнообразие. Есть особая причина для этого неожиданного звонка? Вам снова понадобился превосходный судебный эксперт-почерковед или судебный психолог? Или этим разговором я обязан лишь вашему желанию немного поболтать?

Максу пришлось сдержать смех. Противостоять особой манере Вагнера было невозможно.

— Полагаю, всего понемногу, дорогой доктор Вагнер, — ответил Макс, подстраиваясь под его тон. — Побеседовать с вами всегда приятно, но признаюсь: мне также хотелось бы узнать ваше профессиональное мнение как специалиста по почерку.

— Какая радость, что вы решили обратиться именно ко мне. Я весь внимание.

Макс коротко рассказал, где находится и почему приехал в Клоттен.

— Помню, во время нашей последней встречи вы сказали, что я могу обращаться к вам в любое время, если мне понадобится выдающийся учёный. И вот я сижу перед дневником и решил поймать вас на слове. Было бы очень полезно, если бы по почерку вы сумели составить представление о личности Габриэле Майнингер. Особенно меня интересует последняя запись: она выглядит так, словно её делали в большой спешке.

— Нет ничего проще, — жизнерадостно заявил Вагнер. — Около девятнадцати часов я буду у вас.

— Что? — совершенно ошеломлённо воскликнул Макс. — От Дортмунда до Клоттена не меньше двухсот километров. Я могу просто прислать вам фотографии записей.

— Не из Дортмунда. Сейчас я нахожусь на конференции в Трире, а отсюда до Клоттена ровно девяносто три километра — я только что проверил. Сегодня последний день конференции. Так что никаких проблем. Более того, это будет для меня чрезвычайно приятным развлечением после трёх дней непрерывных разговоров, во время которых я не узнал ровным счётом ничего нового. Итак, что скажете? Встретимся… допустим, в девятнадцать тридцать в самом крутом заведении Клоттена, где вы угостите меня ужином? А ещё найдёте мне жильё на сегодняшнюю ночь. Взамен я бесплатно предоставлю вам своё научное заключение о женщине, писавшей дневник. Договорились?

Макс от души рассмеялся.

— Не знаю, какие здесь есть заведения, но, думаю, выбор сведётся к какой-нибудь винной. Так что да, договорились.

— Я ничего не имею против хорошего вина, но признаюсь, что предпочёл бы прекрасное холодное пиво. А пицца была бы просто восхитительна.

— Сейчас всё разузнаю и напишу вам в WhatsApp. С жильём тоже, думаю, удастся что-нибудь придумать.

Глава 12

ГЛАВА 12