— Ничего себе! — воскликнул Макс. — И всё это вы увидели за одну минуту?

— Пока это лишь приблизительная оценка. Подробнее смогу рассказать завтра, если вы позволите мне забрать дневник после ужина. Почерк, дорогой Макс, подобен языку тела. Он позволяет заглянуть в психику и личность человека и служит своеобразным свидетельством характера — столь же уникальным, как отпечаток пальца.

— Посмотрите, пожалуйста, запись в самом конце. На одной из последних страниц.

Вагнер пролистал книгу до нужного места. Некоторое время он молча рассматривал слова, затем поднял глаза.

— Даже если не принимать во внимание содержание, я предположил бы серьёзные проблемы со здоровьем. Когда печень и почки работают плохо, токсины накапливаются в мозге. Почерк становится дрожащим, порой почти неразборчивым. Подобные изменения также характерны для дефицита минеральных веществ, побочного действия лекарств, отравления либо чрезмерного употребления алкоголя и других наркотических веществ. Но в данном случае я полагаю, что, записывая эти несколько слов, женщина вдобавок находилась в катастрофическом душевном состоянии. Она стремилась любой ценой перенести на бумагу самые важные мысли, и это стоило ей всех оставшихся сил. Если свести всё к одному предложению: почерк подтверждает то, о чём говорят сами слова.

— Хм… — Макс прищурился. — Возможно, вы и правда нас изучаете.

Вагнер со смехом кивнул.

— Разумеется. Для меня как для учёного нет ничего увлекательнее людей и их поступков.

Официант принёс напитки, и они сделали заказ.

Вагнер дождался, пока молодой человек отошёл, и указал на дневник.

— Теперь поговорим о содержании. Все записи похожи на ту, которую я только что прочитал? Я имею в виду первые страницы. Похоже, эта женщина едва не сломалась под тяжестью своей вины — настоящей или лишь воображаемой.

Макс кивнул.

— Да. И, судя по рассказам подруги Габриэле Майнингер, она не была склонна ни к фантазиям, ни к преувеличениям. За этим явно что-то стоит. Боюсь только, в таком посёлке будет непросто узнать правду.

Макс рассказал Вагнеру о встречах и событиях второй половины дня. Он как раз описывал короткий разговор с тётей Инго Гёрлица, когда к их столику подошёл коренастый мужчина лет шестидесяти с редкими седеющими волосами и мрачно посмотрел на Макса.

— Перестаньте донимать здешних людей.

Он говорил негромко, но в его тоне было нечто неприятное.

— Могу я спросить, кто вы? — ответил Макс, быстро переглянувшись с Вагнером.

— Садитесь в машину и возвращайтесь туда, откуда приехали.

Мужчина проигнорировал вопрос и перевёл взгляд на Марвина Вагнера.

— И этого сразу заберите с собой.

Он смотрел на психолога, словно на назойливое насекомое.

На лице Вагнера появилась ухмылка.

— Но этот уже заказал пиццу и непременно хочет её съесть. Так что уехать, к сожалению, не получится.

Макс развернулся на стуле лицом к незнакомцу.

— Может быть, для начала вы всё-таки представитесь? Тогда мы с удовольствием поговорим.

— Оставьте местных жителей в покое и убирайтесь из Клоттена.

— Но зачем нам это делать?

Мужчина снова посмотрел на Вагнера, а затем на Макса.

— Здесь бывает опасно для людей, которые хотят навредить жителям посёлка.

— Посмотрите на меня, — предложил Вагнер. — У меня татуировки, а в лице кольца и металлические штанги. Разве я похож на человека, который боится находиться в опасном винодельческом посёлке?

Лицо мужчины стало ещё мрачнее: — Иногда люди здесь исчезают и больше никогда не возвращаются. Смотрите, как бы и с вами такого не случилось.

С этими словами он развернулся и направился к выходу.

Глава 13

ГЛАВА 13

Они смотрели ему вслед, пока он не покинул ресторан. Затем Макс поднялся и подошёл к стойке, где мужчина лет сорока пяти с тёмными волосами что-то вводил на мониторе электронной кассовой системы.

— Вы знаете человека, который только что подходил к нашему столику?

Собеседник кивнул.

— Да, это был Фолькер Кюнсман из винодельни «Кюнсман», — ответил он с итальянским акцентом.

— Вы слышали, что он нам сказал?

— Нет.

— Спасибо.

Макс вернулся к столу.

— Винодел.

— Не особенно гостеприимный винодел, — заметил Вагнер. — Он смотрел на меня так, будто я единорогами какаю.

Он перевёл взгляд на лежавший перед ним дневник.

— Должен признаться, эта история становится всё интереснее.

Примерно через полтора часа они расплатились и вышли из ресторана. Вагнер заявил, что после многочасовых усыпляющих докладов в Трире совершенно вымотан и смертельно хочет спать.

Они поехали на машине Вагнера, оставленной на стоянке неподалёку от пиццерии. Едва они добрались до пансиона, Максу позвонила Эслем Кескин.

— Ну? — без предисловий начала она. — Как дела? Удалось уже что-нибудь выяснить?