— Да, понимаю. Габриэле Майнингер писала о некой вине, которую взяла на себя в те годы. Вы представляете, что она могла иметь в виду?

Макс увидел, как женщина изменилась. Как и прежде у её мужа, по лицу Мелани словно скользнула тень.

— Нет! — решительно ответила она. — Понятия не имею. Мне нужно вернуться в дом и заняться детьми.

Не дожидаясь реакции Макса, она развернулась и захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Понятно, — тихо произнёс Макс и отвернулся. — Похоже, это была откровенная ложь.

Следующим он решил навестить Ахима Брандштетта.

Навигатор привёл его к винодельческому хозяйству с большим внутренним двором. Помимо тёмного фургона с надписью «Винодельня Брандштетт», там стояли два трактора с очень узкой колеёй. Макс припарковался рядом с фургоном, вышел и осмотрелся.

Здание слева имело форму буквы Г. Двое больших ворот указывали на то, что внутри располагались производственные помещения. Отдельно стоявший справа дом из песчаника, судя по всему, был жилым.

В этот момент его дверь открылась, и наружу вышел мужчина, которому, вероятно, уже давно перевалило за семьдесят. Он шёл слегка сгорбившись, а редкие грязно-седые волосы торчали на голове неопрятными прядями.

Старик направился к Максу, и тот тоже двинулся ему навстречу.

— Добрый день. Чем могу помочь? Хотите купить вина?

— Добрый день. Меня зовут Макс Бишофф. Я хотел бы поговорить с Ахимом Брандштеттом.

Старик прищурился.

— Зачем? Кто вы такой?

— Я предпочёл бы обсудить это с самим господином Брандштеттом. Он здесь?

— Ахим — мой сын. Всё, что вы хотите обсудить с ним, можете сказать и мне. Я старший хозяин винодельни.

— И всё же я хотел бы поговорить с вашим сыном, господин Брандштетт.

— Я это слышал. А вы слышали, что сказал я? Так в чём дело?

Макс понял, что иначе ничего не добьётся.

— Хорошо. Речь о Габриэле Майнингер.

— Майнингер… Она умерла.

— Да. Точнее, речь о том, что много лет назад она написала в своём дневнике.

Перемена, произошедшая со стариком, была очевидна.

— Понятия не имею, о чём вы. Ахима здесь нет.

— Когда я смогу его застать?

— Понятия не имею. Хотите купить вина? Его я могу вам продать.

— Нет, как я уже сказал…

— Нет? Тогда уходите.

Старик отвернулся и поплёлся обратно к дому. Через несколько секунд он исчез внутри, ни разу не оглянувшись.

Возвращаясь к машине, Макс задумался, не расспрашивала ли Кескин кого-нибудь из местных о Габриэле Майнингер и её прошлом. Возможно, она уже знала, насколько враждебно жители посёлка реагируют на эту тему.

Он открыл водительскую дверь и опустился на сиденье.

Неужели она хотела, чтобы он потерпел неудачу? Чтобы потом ткнуть его этим в лицо и отказать, когда в другом деле ему понадобится помощь Бёмера для получения информации?

Макс покачал головой и завёл двигатель.

С чего ему вообще пришли в голову подобные мысли? Это уже почти паранойя.

Зачем Кескин прилагать столько усилий? Тем более что Габриэле Майнингер, несомненно, была её подругой, а странные реакции местных жителей указывали на существование настоящей тайны.

И всё же он собирался поговорить с Кескин и спросить, обсуждала ли она уже с кем-нибудь в посёлке умершую подругу.

Макс включил заднюю передачу и уже собирался тронуться, когда кто-то постучал в стекло со стороны пассажирского сиденья.

У машины стоял бородатый мужчина лет пятидесяти в клетчатой фланелевой рубашке и заглядывал в салон. Макс опустил стекло.

— Вы хотели меня видеть? — спросил незнакомец. — Я Ахим Брандштетт.

Глава 09

ГЛАВА 9

Он мечется по комнате, словно запертый в клетке тигр. В голове царит хаос.

Снова всплывают картины прошлого, а вместе с ними — мучительные чувства. Внезапная уверенность, что он остался один и помощи ждать неоткуда. Страх умереть.

После этого он прошёл через ад. Не мог выносить присутствия других людей и в то же время едва переносил одиночество.

Понадобились долгие годы, чтобы оставить всё позади. Нет, это неправда. Позади он ничего не оставил. Ему потребовалось много времени, чтобы похоронить случившееся так глубоко внутри, что удалось убедить себя в собственном исцелении. Да, это был самообман. Разве может когда-нибудь исцелиться душа после того, что с ней сделали?

Но в какой-то момент его жизнь снова наладилась. Он сумел выкарабкаться. Всё стало хорошо.

Так ему казалось.

До сих пор. Пока не умерла Габи и кто-то не принялся ворошить прошлое. Вновь раздирать старые раны.

Он останавливается и невидящим взглядом смотрит в пол.

Нет, этого нельзя допустить. Только не после всего, через что он прошёл. После всего, что ему пришлось вынести, чтобы оставить этот кошмар позади. Второй раз он этого не переживёт.

Нужно что-то предпринять. Тот, кем он был тогда, должен вернуться. Тот, прежний, с истерзанной душой, способен сделать то, что необходимо.