— Похоже на Марию, мать Петера Каутенбергера. Она… так и не смогла смириться с исчезновением сына, особенно потому, что прежде оставила мужа и сына. Она винит себя в случившемся. Уверена, что Петера убили и что этого не произошло бы, если бы она не ушла. С тех пор она ведёт себя немного странно.

— Понимаю. Она говорила о фальшивых друзьях. Вы знаете, кого она могла иметь в виду?

— Нет, но в те годы существовала одна компания — люди, с которыми мама проводила много времени. Их имена я передала Эслем.

— Да, она их записала. Три имени.

— Одного имени в списке нет. Петера Каутенбергера.

— Насколько хорошо вы знаете этих друзей вашей матери?

— Правильнее будет сказать — бывших друзей. Поэтому я почти их не знаю. Судя по всему, много лет назад их дружба распалась. Думаю, причина как-то связана с той виной, о которой писала мама.

— Что вы можете рассказать о троих людях, которых назвали госпоже Кескин?

Джессика пожала плечами.

— Немного. Двое из них — виноделы, они унаследовали хозяйства родителей. Мелани Добельке работает в соседнем посёлке, в доме совместного проживания для детей и подростков из неблагополучных семей. Она что-то вроде социального работника.

Макс достал из внутреннего кармана маленький блокнот и начал делать заметки. Затем снова посмотрел на Джессику Майнингер.

— Все трое состоят в браке?

Не помешало бы заранее получить хоть какие-то сведения о людях, с которыми ему предстояло разговаривать.

Она немного подумала и покачала головой.

— Только Мелани Добельке. Ахим Брандштетт разведён, Инго Гёрлиц никогда не был женат.

— Хорошо. — Макс закрыл блокнот и убрал его в карман. — Пока это всё. Спасибо, что уделили мне время. Теперь я навещу бывших друзей вашей матери.

Он взглянул на наручные часы. Без нескольких минут час.

— Если, конечно, застану их дома в такое время, — добавил Макс и поднялся.

Когда он вышел на улицу, дождь уже прекратился. Однако тёмные облака в небе указывали на то, что ненадолго. Макс попрощался с Джессикой, сел в машину и позвонил Хорсту Бёмеру.

— А, помощник нашей глубоко уважаемой начальницы, — поприветствовал его Бёмер. — Ну что, она уже успела тебя отчитать?

— И тебе добрый день. Нет, не отчитала, но, признаю, первое столкновение у нас уже произошло.

— Неужели! Столкновение? У тебя с Кескин? Вот уж никогда бы не подумал.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Макс. — Возможно, ты был прав, когда меня предупреждал. Как можно быть настолько самодовольной?

— Дело не в самодовольстве, господин бывший коллега, а в удовольствии от возможности напомнить тебе, что я сразу так и сказал.

— Кескин уже поручала кому-нибудь из вас проверить местных жителей?

— Из того посёлка на Мозеле?

— Да.

— Нет. Во всяком случае, не мне.

— Тогда можешь сделать это для меня? Речь о трёх людях.

— Давай имена.

Макс продиктовал имена и адреса трёх друзей Габриэле, записанные Кескин.

— Я совершенно не понимаю эту женщину, — признался он, когда Бёмер всё записал. — Для неё настолько важно разобраться в этой истории, что она даже попросила помощи у меня. Но, получив имена и адреса трёх людей, которые могут иметь отношение к делу, она не поручила вам их проверить, а просто передала список мне.

— Потому что прекрасно знала: ты сразу попросишь нас проверить их по базам. И тогда у неё появится ещё один козырь против тебя — её подразделение помогло частному лицу.

Макс схватился за лоб, хотя Бёмер всё равно не мог этого видеть.

— Но это же безумие.

— Здесь я с тобой полностью согласен. Кстати, сегодня утром я услышал, что госпожа советник криминальной полиции уже завтра вернётся в управление. Ты знал, что она оставляет тебя там одного вынюхивать чужие тайны?

— Да, хотя сам узнал об этом совсем недавно. Но я не один. Начинающая комиссар уголовной полиции…

— Комиссар уголовной полиции на испытательном сроке Яна Бросиус, — перебил его Бёмер.

— Именно.

Бёмер громко фыркнул.

— Теперь всё сходится. Вот почему Бросиус внезапно взяла отпуск. Кескин вызвала её к себе.

— Да, похоже, они прекрасно ладят. Что ты о ней думаешь?

— Кескин самовлюблённая и…

— Хорст! Я говорю о Яне Бросиус.

Бёмер хрипло рассмеялся.

— Я понял. Скажем так: у молодой дамы есть способности. Правда, наставников она выбирает неудачно. Не знаю почему, но начальница явно от неё без ума и полностью прибрала её к рукам. А Бросиус не возражает, потому что достаточно умна и понимает: благодаря Кескин сможет без лишних проволочек попасть в КК-11, чего она, судя по всему, очень хочет. Насколько я успел заметить, молодая женщина предпочитает примерно те же методы расследования, что и ты. Постоянно говорит об оперативном криминальном анализе и поначалу часто расспрашивала о тех временах, когда ты работал у нас. Правда, в последнее время почти перестала.

— Она была моей студенткой.

— Ты её знаешь?