— Да, осознаю и отношусь к этому с полным пониманием. Но какой-то, скажем так, простор для маневра у вас ведь наверняка есть? Я убеждён, что моя помощь может быть вам выгодна: бывает, что с частным лицом люди откровеннее, чем в разговоре с полицейским. Просто потому, что общение с уголовной полицией многих пугает. Но это вам и без меня известно.

Ломберг какое-то время смотрел на него, потом и у него на лице мелькнуло подобие усмешки.

— Что ж, давайте поглядим, как нам это устроить. Думаю, лучше всего начать с того, что вы расскажете мне, что знаете и что считаете важным.

— Согласен. Но сперва один вопрос: вам не звонила женщина, утверждавшая, что Патрик Достерт — опасный психопат?

— Звонила. Несколько раз. Требовала ни в коем случае не выпускать его из-под стражи и сделать так, чтобы он сел до конца своих дней.

— Да, именно. Тон был такой же и в разговорах с доктором Гёбелем и со мной. Господин Достерт рассказывал вам про женщину в чёрном парике и больших солнечных очках.

Ломберг кивнул.

— Ту самую, с чьего телефона снято видео со слежкой.

— Верно. И которую он видел у своего дома. Не исключено, что она и есть та звонившая.

— Это означало бы, что она, возможно, из тех, кто якобы и пытается повесить эти убийства на господина Достерта.

Бон осёкся.

— Якобы? Звучит так, будто вы до сих пор сомневаетесь в его невиновности.

— Скажем так: я ещё не до конца убеждён, что он тут ни при чём. Может, лично он и не убивал, но почему-то вызывает у меня нехорошее чувство.

Бон ненадолго задумался над сказанным.

— Насколько откровенны мы хотим быть друг с другом?

— Странный вопрос. Если вы намерены как-то сотрудничать, откровенность — это, надо полагать, первейшее условие.

— Хорошо, тогда позвольте задать вам честный вопрос — и прошу о столь же честном ответе. Может ли быть, что вы воспринимаете как личное поражение то, что человек, на котором вы с самого начала сосредоточились, доказанно говорил правду?

Ломберг кивнул, почти не раздумывая.

— Не только может — так оно и есть, вне всяких сомнений. А как иначе? По имеющимся фактам я обязан был действовать именно так, как действовал, но меня, конечно, гложет, что я, очевидно, ошибся. И всё же поверьте: на мой беспристрастный взгляд это не влияет.

В кармане у Бона завибрировал телефон, он потянулся за ним. Гёбель.

— Прошу прощения, — сказал он Ломбергу и принял вызов.

— Привет, Габриэль. — По голосу Гёбеля Бон сразу понял: того что-то не отпускает. — Я тут уже порядком ломаю голову над одной штукой, и ты мне нужен.

— Я сейчас в Веймаре, в управлении, сижу напротив обер-комиссара Ломберга. Можно перезвоню?

— Да, конечно, только поторопись. Хочу услышать твоё мнение по одному поводу, и, поскольку я почти уверен, что оно совпадёт с моим, тебе потом придётся кое-что для меня разузнать. Ах да, и спроси, пожалуйста, у Ломберга одну вещь.

— Хорошо.

Бон отложил телефон и виновато улыбнулся.

— Доктор Гёбель. У него ещё вопрос по делу.

— Он всё ещё им занимается?

— Нет, его интересует только одна-единственная деталь.

Вот и первая ложь в нашем только что заключённом, честном сотрудничестве, — подумал Бон.

Ложь во спасение, — тут же поправил он себя.

— Ну хорошо, спрашивайте, — разрешил Ломберг.

Выйдя вскоре из здания полиции, Бон сразу перезвонил Гёбелю. Разговор длился минут пять, всё это время он стоял с краю парковки перед управлением. И даже положив трубку, ещё немного задумчиво топтался на том же месте.

То, что сказал ему Гёбель, и впрямь могло стать прорывом в этом деле об убийствах — если выкладки адвоката верны. Прорывом совершенно неожиданным, ошеломляющим, запустившим мыслительную машину в голове Бона будто на турбонаддуве. Разговоры последних дней с самыми разными людьми, догадки, которые он строил вместе с Гёбелем… Очень может быть, что всё придётся передумывать заново.

Словно в трансе, Бон наконец сдвинулся с места и сел в машину. Потом принялся звонить. Со второго раза повезло, и вскоре он выехал с парковки и двинулся обратно в Эрфурт. Ему предстояло кое-кого навестить, и, как ни доверял он чутью Гёбеля и его умению складывать факты воедино, в глубине души всё же надеялся, что на этот раз адвокат ошибся.

Когда часа через полтора он снова вышел из большого здания, то был почти уверен: Йоханнес Гёбель опять взял верный след. Правда, сначала про себя, а вскоре и в телефонном разговоре он спросил у адвоката, почему не завёл этот разговор гораздо раньше. Ведь напрашивалось само собой.

— Видимо, такова уж человеческая природа, — предположил Гёбель. — Иные вещи у нас прямо под носом, а мы их попросту не видим, потому что судорожно пытаемся разглядеть мелочи где-то вдали. А теперь отправляйся, у тебя дел невпроворот.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 40

ЭПИЛОГ

ГЛАВА 40