— Что ж, я уже был у прокурора, оформил кое-какие бумаги, и тогда судья отменил постановление об аресте — он понял, что без этой записи нет ровным счётом никаких доказательств вашей причастности к убийствам. Любопытно, правда, вот ещё что: ваш ноутбук, оказывается, время от времени брали, пока вы были в комнате для свиданий или на прогулке во дворе. Из соображений безопасности, как выразился судья. И кое-кто в официальных инстанциях, похоже, скопировал и потом прочитал историю, которую вы на нём писали. Прокурор сказала, что это самое подробное и, вероятно, самое искреннее признание, какое ей доводилось видеть.

— Ох! — невольно вырывается у меня. — Это… А им можно?

— Да, можно. Как я и сказал — из соображений безопасности.

— Ну ладно. Я там, конечно, описал кое-какие интимные подробности и чувства, но ничего такого, чего пришлось бы стыдиться. Так… И что всё это теперь значит?

— Это значит, что вас надлежит немедленно освободить из-под стражи. Сейчас вам вернут вещи, и мы вместе покинем тюрьму.

— Благодарю вас, — говорю я. — Благодарю вас от всего сердца.

— Это моя работа, — отмахивается он. — И заплатить за неё вам придётся немало, даже если государство возьмёт на себя стандартную ставку.

— Оно того стоит, — заверяю я. — Цена не имеет значения.

Примерно три четверти часа спустя я вместе с доктором Гёбелем выхожу из тюрьмы Тонна. Останавливаюсь и оборачиваюсь ещё раз — смотрю на приземистое светлое здание, на примыкающую к нему стену, на дома, что поднимаются за ней. Я свободен!

Доктор Гёбель выжидает немного, потом спрашивает:

— Идём?

Я киваю и иду за ним к машине.

— Куда вас отвезти?

В первый миг вопрос кажется странным, но тут же я понимаю, почему он вовсе не странный.

— Сначала мне в любом случае надо домой, — говорю я. — А что потом — пока не знаю.

Когда мы садимся в машину, я спрашиваю:

— Что теперь будет с этим делом?

— Вы о чём?

— Что я невиновен — это я знаю, и полиция теперь наконец тоже знает, и, по идее, мне должно быть всё равно, найдёт ли Ломберг настоящего убийцу и сколько ему на это понадобится. Но кто бы это ни был — он очень постарался выставить виновным меня. Кто знает, как он отреагирует, когда узнает, что меня выпустили? Что человек он бессовестный и крайне жестокий, он доказал, убив тех двух женщин. Одной он выбил почти все зубы, прежде чем прикончить, — кто, скажите, на такое способен? Мне от этого страшно, понимаете?

Доктор Гёбель кивает не сразу. Он явно обдумывает мои слова.

— Понимаю, но это вам стоит обсудить с обер-комиссаром Ломбергом. Тут я вам не помощник.

— Особого желания беседовать с этим господином у меня нет, но в конечном счёте вы, пожалуй, правы, — признаю я.

— Я знаю, — говорит доктор Гёбель. — Так обычно и бывает.

Вот мы и добрались до точки, где моя история заканчивается. По крайней мере, официальная её часть. И, как видите, у неё есть хотя бы некое подобие хеппи-энда.

Теперь мне нужно сперва всё это переварить — понять, как уладить и пережить историю с Юлией и Петером.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 39

ГЛАВА 39

Габриэль Бон

Габриэль Бон был не из тех, кто мирится с положением вещей, пока видит хоть малейший шанс что-то изменить. Да, Гёбелю удалось доказать, что Патрик Достерт говорил правду и видео действительно поддельное. Это снимало вину с Достерта, но не перекладывало её ни на кого другого. А значит, человек, избивавший женщин и убивавший их, по-прежнему разгуливал на свободе — и одному богу было известно, что он выкинет в следующий раз.

Выходя из машины у полицейского управления Веймара, Бон с интересом гадал, что его ждёт. Вопреки обыкновению, он созвонился с обер-комиссаром Ломбергом заранее — не хотел съездить впустую.

Ждать у входа пришлось всего две-три минуты, потом за ним спустился Ломберг.

— Спасибо, что нашли для меня время, — сказал Бон, когда они поздоровались.

— Если я правильно оцениваю положение дел, вы с доктором Гёбелем за считаные дни выяснили довольно много, — похвалил Ломберг.

— Историю с видео Гёбель провернул сам. У него нужные связи и выходы на нужных людей.

— Вот этого нам, пожалуй, вечно и не хватает, — признал Ломберг и вошёл в лифт следом за Боном.

В кабинете следователя они сели, и полицейский, опершись локтями о стол, выжидающе взглянул на гостя.

— Ну, выкладывайте: чем могу быть полезен?

— Вообще-то это я хотел бы быть полезен вам. Точнее — поработать вместе с вами.

— То есть?

— То есть я хотел бы как частный детектив помочь вам в поисках настоящего убийцы.

— Для этого моё разрешение вам не нужно, господин Бон. Запретить вам заниматься сыском я не вправе, пока вы держитесь в рамках закона. Но зачем вам это? Я думал, вы работаете с доктором Гёбелем и в основном доказываете невиновность его клиентов.

— Не только. Мне в принципе важно, чтобы преступников ловили и сажали за решётку. Что запретить мне собственное расследование вы не можете — это я знаю, но дело не в этом. Под сотрудничеством я понимаю обмен сведениями и взаимную осведомлённость о ходе дела.

Ломберг покачал головой из стороны в сторону.

— Вы наверняка понимаете, что в этом смысле руки у меня связаны. Есть сведения, которые я не вправе разглашать из тактических соображений следствия, даже если бы захотел.

Бон усмехнулся.