Так или иначе, после Штеффи мои отношения никогда не длились долго — пока много лет спустя я не встретил Николь. У неё был маленький сын, совсем ещё маленький. Кажется, ему не исполнилось и двух, когда мы познакомились.

За плечами у Николь осталось несколько скверных романов, и она была благодарна, что я забочусь о ней и о мальчике.

Да, и её приходилось то тут, то там слегка направлять, наставлять на путь истинный, но она принимала это. Видимо, чувствовала: так для неё лучше.

Мы продержались около двух лет. А потом эта неблагодарная тварь меня бросила. После пустячной размолвки, в которой мне пришлось слегка её приструнить, среди ночи смылась — вместе со своим отродьем, которого я принял как родного сына.

Впервые расставание далось мне болезненно. Впервые, помимо ярости из-за предательства, я ощутил в себе что-то вроде тоски.

Я искал её. Неделями, месяцами обшаривал каждую улицу, каждый магазин, каждую забегаловку в городе. Без толку.

Это стало мне уроком.

А когда познакомился с Юлией, сразу понял: у нас всё серьёзно. Впервые меня к женщине не просто влекло — я узнал, что значит любовь.

Мы были вместе уже полгода, когда Юлия впервые поставила меня в положение, из которого до сих пор был только один выход. Она возразила и не уступила. Я инстинктивно понял: поддаваться давлению, что нарастало во мне в тот день, нельзя — иначе я её потеряю. Собрав всю волю в кулак, я не сказал ни одного злого слова и не повысил голос. Просто ушёл из дома и зашагал в ночь, надеясь, что давление спадёт само собой.

У небольшого парка передо мной вдруг возникла та женщина. Само её присутствие привело меня в неописуемую ярость. Я ни о чём не думал, когда ускорил шаг, когда нагнал её, когда схватил сзади за плечо и рывком развернул, когда кулак врезался ей в лицо…

И лишь отойдя на порядочное расстояние, я снова поймал нить мыслей и обнаружил, что давление улетучилось.

Дома я сказал Юлии, что виноват — упёрся в своё, ушёл среди ночи. Она приняла извинения, и вечер мы провели чудесно.

Юлия любила меня, а я — её. Так сильно, что полгода спустя мы поженились. А когда я к тому же нашёл способ удовлетворять свои желания в сексе, не докучая ими Юлии, всё стало идеально. Это ведь так просто — найти женщин, которые ценят подобные особые забавы…

А потом я встретил Ивонну.

Я приметил её в одном кабаке в Веймаре, и мы спелись с ходу. Перебрались в дешёвую гостиницу, и ей нравилось то же, что и мне, — всё, что я с ней творил в этой убогой ночлежке. По крайней мере, поначалу. Когда я уходил из номера, она ещё осталась. Ей нужно было время, чтобы замаскировать следы, которые я оставил на ней.

Когда несколько дней спустя мы снова встретились в том же кабаке, она обозвала меня больным ублюдком и заявила, что знать меня больше не желает.

Это входило в её игру, поэтому всерьёз я её слова не принял и в итоге сумел переубедить. На этот раз, когда я с ней закончил, ей пришлось остаться в гостинице до утра.

А потом настал тот вечер понедельника, когда я решил уделить ей особенно много времени. Ради совсем особой игры. Ради игры окончательной. Я выдумал ужин с несуществующим китайским партнёром, чтобы выгадать больше времени. Даже визитки заказал — с вымышленным китайским названием фирмы.

Зелье, от которого человек становится совершенно безвольным, я выписал по почте. Проще простого — как заказ на Amazon. The darknet is your friend.

Я впервые пришёл к ней домой. Когда она открыла дверь, я всадил ей шприц в шею. Она выскользнула у меня из рук и с грохотом рухнула на пол. Но дальше пошло быстро. Поднялась и, как марионетка, послушно двинулась за мной к машине. Я отвёз её в лесок и там по-настоящему доиграл игру до конца.

Не знаю, испытывал ли я когда-нибудь прежде такое всеобъемлющее удовлетворение, как в тот миг, когда спустя добрый час она издала последний хрип.

Всё было бы идеально — не расскажи эта шлюха обо мне своей подруге Яне и не отправься та после этого в полицию.

Остальное вы все знаете.

Ну да, как теперь нетрудно установить, кое-где в официальной истории я слегка приукрасил всё в свою пользу — но я ведь знал, что в тюрьме её будут тайком почитывать.

Разумеется, Яна Гелен мне не звонила и к себе не приглашала. И к Петеру в тот вечер я в дверь не звонил. Знаю, что он был дома, — я стоял у его подъезда и видел, как за окнами мерцает экран. Мне нужен был предлог отлучиться из дома, чтобы заняться предательницей. Жене я заранее подмешал в чай снотворное. А версия читалась недурно, правда?

Как я уже говорил, я довольно умён.

Когда после ночной вылазки я спохватился, что обронил, должно быть, у Яны Гелен телефон, и поехал обратно, я тоже не растерялся — а ведь на лестнице вдруг возникла передо мной эта старуха.

Телефон всё равно был под рукой, так что я просто вызвал полицию.