— Ну хорошо, это ваше дело. Но любопытно мне ещё кое-что. Как вам известно, я работаю вместе с доктором Гёбелем — тем самым, к которому ваш муж обратился с просьбой защищать Патрика Достерта, потому что у Иоганнеса Гёбеля безупречная репутация адвоката по уголовным делам.

— Да, и что?

— Зачем он это сделал, если на самом деле не слишком жалует господина Достерта? Разве ему не всё равно, что с Достертом будет?

— Видимо, считает, что Патрик невиновен. Как бы они друг к другу ни относились, не станешь же сидеть сложа руки и смотреть, как знакомый человек, может статься, ни за что отправляется в тюрьму.

Бон кивнул.

— Да, это понятно. А что насчёт вас?

— В каком смысле? — спросила Марвин Пуль, хотя, без сомнения, отлично всё понимала.

— Вы считаете, что Патрик Достерт невиновен?

— Юлия говорила, что видела его лицо на видео из квартиры убитой. Она считает, что оно настоящее.

— Хорошо, теперь я знаю, что думает Юлия Достерт… А что думаете вы?

— Я думаю так: если что-то выглядит как банан и на вкус как банан, то это, как правило, банан и есть.

Бон понял, что более определённого ответа от этой женщины не добьётся.

— Как бы вы описали отношения между Юлией Достерт и Петером Хельмштеттом?

Вопрос он задал намеренно, без всякого захода, внимательно следя за реакцией Марвин Пуль. Поэтому от него не укрылись ни короткая судорога на её лице, ни внезапная неуверенность в голосе:

— Отношения? Вы о чём?

Она знает, — пронеслось у Бона в голове.

— Я о том, насколько хорошо эти двое знакомы. Случается ли им, по вашим сведениям, встречаться наедине?

— Что? К чему эти вопросы про Юлию и Петера? Я думала, речь о Патрике.

— Ну, если я спрашиваю, встречается ли его жена наедине с вашим общим другом, то это уже имеет отношение к господину Достерту, не находите?

— Нет. То есть… понятия не имею. Меня это не интересует.

— Госпожа Пуль, если дело дойдёт до суда, доктор Гёбель может вызвать вас как свидетельницу и задать тот же вопрос под присягой.

— Ну и что? — упрямо ответила Марвин Пуль. — Я скажу там то же самое. А теперь прошу меня извинить, у меня ещё дела.

Бон было задумался, не сказать ли ей, что Юлия Достерт уже призналась в связи с Хельмштеттом, но решил промолчать. На тот маловероятный случай, что Марвин Пуль и впрямь ничего не знает, не ему было заводить этот разговор.

В дороге Бон снова и снова прокручивал в голове беседу с Марвин Пуль, и тут его осенила мысль — пожалуй, слегка притянутая за уши, но поделиться ею с Гёбелем нужно было немедленно.

— У тебя есть минутка до встречи с профессором?

— Десять минут.

— Хорошо, слушай…

Бон как можно подробнее пересказал адвокату разговор с Марвин Пуль и закончил вопросом:

— Как думаешь, зачем Штефан Пуль взял на себя труд прийти к тебе и просить взяться за защиту Достерта, если тот ему не особо мил?

— Хм… Может, ему просто претит мысль, что человека осудят безвинно? У меня, кстати, ровно так же.

— А если он не верит, что Достерт невиновен?

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — признался Гёбель, что Бон отметил с некоторым удовлетворением.

— Ладно. Тогда объясни мне, пожалуйста: что произойдёт, если ты проиграешь дело?

— Об этом я не думаю.

— А ты подумай.

— Достерту придётся надолго сесть.

— А что с твоим гонораром?

— Его пришлось бы целиком выплачивать ему и его жене.

— Думаешь, им это по карману?

— Едва ли. Ты знаешь мои расценки.

— И что тогда неизбежно случится?

— Ну, я полагаю… погоди-ка… Юлии Достерт, скорее всего, пришлось бы продать дом.

— А кому она наверняка уступила бы его по сходной цене?

— Своей подруге. Марвин Пуль.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 37

ГЛАВА 37

Когда Бон припарковал машину на территории фирмы, где раньше работал Патрик Достерт, было без малого одиннадцать.

В здании он приготовился к тому, что его вот-вот попросят выйти, но беспрепятственно добрался до ассистентки владельца. Та сообщила, что Шюрмана нет на месте.

— Не подскажете, где мне найти господина Хельмштетта?

Женщина лет тридцати пяти наморщила лоб.

— Если не ошибаюсь, он в отпуске.

— Я думал, он отпросился только вчера?

— Минутку, сейчас посмотрю… — Длинные ногти с тёмным лаком запорхали по клавиатуре; она напряжённо вгляделась в монитор и наконец кивнула. — Так и есть. Взял отгулы до конца недели.

Бон улыбнулся ей.

— Большое спасибо за помощь.

Она улыбнулась в ответ и снова повернулась к экрану.

На улице Бон хотел было позвонить Хельмштетту, но не успел: телефон зазвонил сам. Номер скрыт. Он остановился и принял вызов.